Книга ‘Все мои друзья - супергерои!’
Эндрю Кауфман.


Той ночью у Тома появилась боль в груди. В первый раз это случилось в десять вечера. Боль была острой и продолжительной. Она усилилась, но затем прошла. Следующий раз боль появилась через два часа, а к утру через каждые десять минут. Прекрасная женщина спала, и он знал, что не должен ее трогать. Он позвонил Земноводину.


– Привет, - сказал Том.
– Привет, - сказал Земноводин.
– Ай! - сказал Том. Боль пронзила его сердце.
– Что случилось?
– Грудь болит.
– Острая и продолжительная?
– Да!
– Она повторяется?
– Да!
– С какой частотой?
– Каждые десять минут.
– Я звоню доктору.
– Что со мной?
– Он лучший в этом.
– Скажи мне, что со мной!
– Твоё сердце разрывается, - сказал Земноводин.


Эмбросу, доктору Земноводина, понадобилось десять минут чтобы прийти к двери Тома.


Руки Эмброса были упитанными. Его пальцы были мускулистыми, а костяшки пальцев пропитаны маслом. Он достал красный платок и протёр лицо.


– Ты тот парень, у которого сердце болит? - спросил он Тома.
– Да.


Эмброс снял свою бейсболку. Он надел её задом наперёд. Он вскинул брови.


– У меня мало времени.


Том пропустил его.


– Где кухня? - спросил Эмброс.


Том провел Эмброса через гостиную на кухню. Взор Эмброса упал на кухонный стол.


– Он прочный? - поинтересовался Эмброс, навалившись всем свои весом на угол стола. Он встал на колени и посмотрел под него, – Должен подойти, - сказал он и стал убирать завтрак и газету со стола. – Раздевайся, - приказал он.


Том начал расстегивать свою рубашку. Эмброс указал на кухонный стол.


– Лицом вниз, - сказал он.


Том лёг на кухонный стол. Он был голый. Покрытие стола отдавало холодом в его щеку.


Эмброс натянул перчатку на свою правую руку. Он ввел один палец в анус Тома. Том ахнул. Эмброс остановился, и Том почувствовал толчок в груди. Эмброс перевернул его, и Том увидел, что его грудь раскрылась, как капот автомобиля. Эмброс открыл грудь Тома, подперев её костью ребра под углом сорок пять градусов. Он начал ковыряться в ней.


– Подумай о своей девушке, - приказал Эмброс.
– О жене, - сказал Том.
– Неважно, представь её лицо.


Том представил лицо своей прекрасной.


– Теперь представь лучшую её черту лица, - указал Эмброс.


Том представил нос прекрасной. Он почувствовал руку Эмброса на своём сердце. Том слегка вздохнул. Эмброс схватил сердце снизу. Он сжал сердце внизу, и быстрая струя крови брызнула, хлынула в лицо Эмброса.


– Это должно быть оно, - сказал Эмброс, залезая в свой карман, достал красный платок и вытер лицо.


– Что? Что “оно”?
– Когда-то ты в последний раз его чистил?
– Я его никогда не чистил.
– Вот именно, - сказал Эмброс, – Мне нужен “Стюард” для этого.


“Стюардом” был длинный и громоздкий инструмент, который Эмброс редко
использовал и хранил в кузове своего грузовика. Оставляя Тома голышом на кухонном столе, Эмброс покинул комнату.


Том услышал как входная дверь открылась, а затем закрылась. Эмброс ушёл на пятнадцать минут. Том лежал голышом на кухонном столе. Он повернул свою шею вниз и вправо, и смотрел как бьётся его сердце. Эмброс вернулся держа длинный металлический ящик для инструментов. Он достал длинный и острый инструмент из тонкой нержавеющей стали. Это был “Стюард”. Эмбросу приходилось держать его двумя руками.


– Глубоко вздохни, - указал Эмброс, – И вспомни первый поцелуй с ней.


Том представил ужасную квартиру в подвале которой ему приходилось жить. Самым ужасным в комнате был линолеум на полу в кухне. Потертости от ботинок и ожоги от сигарет покрывали его. Он больше не был белым, а стал серым и всегда был грязным. Прекрасная не могла это терпеть. В одну среду, после пяти дней когда они официально начали встречаться, она появилась с двумя вёдрами светлой голубой краски и двумя кистями для окрашивания.

– Хорошая идея, - сказал Том.


Они начали красить пол. Они начали с того места, где ковер переходил в линолеум. Они работали в обратном направлении в бешеном темпе. Они закрашивали то, что было перед ними, затем отходили на несколько футов назад и закрашивали дальше. В мгновение ока их ноги уперлись в стену кухни. Они загнали себя в угол. Том поднял голову, и прекрасная улыбнулась.


– Что, черт возьми, нам теперь делать? - спросил Том.


Прекрасная поцеловала его (идеально).