А к Тому в ту ночь нагрянули грудные боли. Первая заявилась в десять вечера. Она была острой и тягучей. Скрутила все тело, но потом ушла. Вторая подкатила через два часа, а к утру они уже повадились к нему каждые десять минут. Отличница спала, Том помнил – ему нельзя ее трогать. И он позвонил Ихтиандру.
- Привет, - сказал Том.
- Привет, - ответил Ихтиандр.
- О-о-ох, - вырвалось у Тома. Боль прошила сердце.
- Что случилось?
- Да боль какая-то в груди.
- Колет и тянет?
- Да.
- Приступами?
- Да!
- Как часто?
- Каждые десять минут уже.
- Сейчас пришлю врача.
- Что со мной?
- Лучше него не найти.
- Ты знаешь, что это такое?
- Твое сердце разрывается на части, - сказал Ихтиандр.
Через десять минут доктор, о котором говорил Ихтиандр, стоял на пороге квартиры Тома. Его звали Амброзий. У него были широкие ладони. Сильные пальцы, с выпуклыми словно шарниры суставами, маслянисто лоснились. Из заднего кармана Амброзий достал какой-то красный лоскут и вытер лоб.
- Ты, что ль, тот парень, с сердцем? – спросил он Тома.
- Да.
Амброзий снял бейсболку. Потом, надел обратно. Поднял брови.
- Мне целый день здесь…
Том отступил, давая ему войти.
- Где тут у вас кухня? – спросил Амброзий.
Минуя гостиную, Том привел его на кухню. Взгляд доктора упал на стол.
- Крепкий? – поинтересовался он, всем весом наваливаясь на край. Затем, опустился на колени и обследовал крепления снизу.
- Ладно, потянет, - сказал Амброзий, очищая стол от тарелок и газет. – Раздевайся, - скомандовал он.
Том принялся расстегивать пуговицы.
- Лицом вниз, - Амброзий указал на стол.
Том распластался на столе. Абсолютно голый. Пластик столешницы холодил ему щеку.
Привычным движением Амброзий надел резиновую перчатку на правую руку. Вставил палец Тому в анус. У того сперло дыхание. Пальцем Амброзий потянул за что-то и Том почувствовал щелчок у себя внутри. Доктор перевернул распластанное тело на спину, а сам хозяин тела вдруг увидел, что грудь его приподнята, словно капот автомобиля, открывая доступ в нутро. Задрав грудину, Амброзий подпер ее ребром и принялся изучать внутренности.
- Думай о подружке, - приказал он.
- У меня жена, - ответил Том.
- Да пофиг, просто представь ее лицо.
Том представил лицо Отличницы.
- Думай о том, что тебе нравится в ней больше всего, - посоветовал Амброзий.
Том вообразил нос Отличницы. Он почувствовал руку у себя на сердце. Дыхание его стало прерывистым. Амброзий, меж тем, пробрался к задней стенке сердца. Надавил там что-то книзу, и тонкая струйка крови брызнула ему в лицо.
- Так я и думал, - промолвил Амброзий, вытянул свою тряпочку из заднего кармана и вытерся.
- Что там? Что-то не так?
- Когда ты чистил тут в последний раз?
- Я вообще там никогда не чистил.
- Оно и видно. – Сказал доктор. – Придется идти за Стюартом.
Стюарт был инструментом, большим и весомым. Амброзий пользовался им в крайних случаях, но всегда возил с собой в кузове пикапа. Он вышел из кухни, оставив Тома лежать с грудью нараспашку.
Было слышно, как открылась и закрылась входная дверь. Амброзия не было минут пятнадцать. Все это время Том лежал голый и беспомощный на своем кухонном столе. В какой-то момент он изловчился, вытянул шею вбок и увидел, как бьется его сердце. Амброзий вернулся с длинным металлическим контейнером в руках. Он открыл его и достал заточенную штуковину из отшлифованной нержавеющей стали. Это и был Стюарт. Держать его приходилось обеими руками.
- Сделай глубокий вдох, - скомандовал Амброзий. – И представь, как вы целуетесь в первый раз.
Тому вспомнилась та ужасная квартирка в цокольном этаже, где он жил когда-то. Линолеум на кухне совсем никуда не годился. Затоптанный и прожженный окурками, он из когда-то белого превратился в серый и потому всегда казался грязным.
Для Отличницы такое, как заноза в сердце. И однажды в среду, ровно через пять дней после их первого свидания, она явилась к нему с двумя банками голубой краски для пола и валиками.
- Это ты здорово придумала, - сказал тогда Том.
Вдвоем они принялись красить пол. И начали с того края, где ковер налезал на линолеум. Работали, как одержимые – закрашивали всю поверхность перед собой, затем отползали назад и красили снова. Очень скоро все их четыре ноги уперлись в противоположную стену кухни. Они оказались в углу, отрезанные от входа окрашенной поверхностью пола. Том поднял глаза, Отличница улыбалась.
- Ну и фигли нам теперь делать? – спросил ее Том.
И тут Отличница его поцеловала (как всегда, на пять с плюсом).