отрывок из повести «Все мои друзья – супергерои»

Кауфман, Эндрю.

Той ночью у Тома заболело в груди. Первый приступ пронзил его ровно в десять вечера. Болеть начало резко и долго не отпускало. Он прижал руки к груди и согнулся пополам, но тут вдруг спазм исчез, будто бы ничего и не было. Через два часа всё повторилось. К утру боль накатывала волной уже каждые десять минут. Перфекционистка спала, а он прекрасно знал, что прикасаться к ней нельзя. Пришлось позвонить Земноводному.

– Привет, – сказал Том.
– Привет, – ответил ему Земноводный.
– Аааа, – простонал Том. Ему в сердце будто нож воткнули.
– Что с тобой?
– В груди очень болит.
– Сильно? И долго не проходит?
– Ага.
– Приступами?
– Да!
– И с каждым разом всё чаще?
– Уже меньше десяти минут промежуток.
– Сейчас врача вызову.
– Что со мной?
– Он лучше всех в этом разбирается.
– Да скажи уже, что со мной!
– У тебя разбито сердце, – сказал Земноводный.

Амвросий – врач, которого вызвал Земноводный – появился у Тома под дверью уже через десять минут.
У Амвросия оказались мощные руки. На мускулистых пальцах выделялись широкие шишковатые суставы. Он вытащил из заднего кармана штанов красную тряпку и протёр лицо.

– У тебя, что ли, тут сердце? – спросил он Тома.
– Ага.
Амвросий снял бейсболку. Помявшись, снова надел её на голову и в нетерпении поднял брови.
– Так и будем тут целый день стоять?
Том пропустил его внутрь.
– Где кухня? – спросил Амвросий.
Том провёл его через гостиную на кухню. Амвросий с пристрастием осмотрел кухонный стол.
– Крепкий? – спросил Амвросий, опираясь всем весом на угол стола. Он опустился на колени и заглянул под столешницу. – Пойдёт, – он начал убирать приготовленные к завтраку тарелки и газеты. – Раздевайся, – приказал он.

Том нерешительно стянул всю одежду.
Амвросий указал на стол.
– На живот, – сказал он.
Том, как был голый, забрался на стол. Пластиковая столешница неуютно холодила щёку.

Амвросий натянул на правую руку резиновую перчатку, щёлкнув краешком по запястью. Он засунул палец Тому промеж ягодиц. Тот от неожиданности резко вдохнул. Амвросий просунул палец поглубже, и Том почувствовал, как в груди что-то чпокнуло. Амвросий перевернул Тома на спину, и тот увидел, как грудь у него открылась, будто капот у машины. Амвросий приподнял дверцу у Тома в груди и подпёр её ребром под углом сорок пять градусов. Начал там шурудить.

– Подумай о своей девушке, – приказал Амвросий.
– Она моя жена, – сказал Том.
– Да всё равно. Представь её лицо.
Том представил хорошенькое личико Перфекционистки.
– Теперь представь то, что тебе в ней больше всего нравится, – потребовал Амвросий.
Том сосредоточился, и перед глазами у него предстал изящный носик Перфекционистки. Том почувствовал, как Амвросий схватил его рукой за сердце. Том задышал неглубоко и часто. Амвросий просунул руку под сердце, легонько сжал его снизу, и тут же вверх брызнула тонкая струйка крови, забрызгав Амвросию щёку.

– Видимо, тут, – задумчиво сказал Амвросий, сунул руку в задний карман штанов, достал тряпку и вытер лицо.
– Что? Что там такое?
– Когда ты его чистил?
– Никогда.
– Вот именно, – сказал Амвросий. – Тут нужен Стюарт.

Стюартом звали вытянутый, громоздкий инструмент. Амвросий редко им пользовался и обычно держал его в кузове грузовика. Оставив всё, как было, Амвросий вышел из кухни.

Том услышал, как открылась и закрылась дверь в квартиру. Амвросия не было минут пятнадцать. Том так и остался лежать на столе голышом. Он приподнял голову и наблюдал, как бьётся у него сердце.

Амвросий вернулся с длинным металлическим ящиком, из которого вытянул такой же длинный острый инструмент из тонкой нержавеющей стали. Это и был Стюарт. Амвросий взял его двумя руками.

– Вдохни поглубже, – приказал Амвросий. – И вспомни, как поцеловал её первый раз.

Том представил себе жуткую квартиру в цокольном этаже, где в то время жил. Хуже всего там был линолеум на кухонном полу – весь исчёрканный обувью и прожжённый сигаретами. Когда-то он был белым, но теперь стал серым и грязным.

Перфекционистка терпеть его не могла. Однажды в среду, через пять дней после первого официального свидания, она принесла два ведёрка ярко-синей краски для пола и два валика.

– Замечательно, – сказал Том.

Красить пол они начали со стыка ковра и линолеума у входа. Они в бешеном темпе покрывали пол краской, отступая к стене. Они закрашивали то, что было перед ними, потом отходили на шаг и красили дальше. Совсем скоро они упёрлись в стену кухни. Осмотревшись, оба поняли, что загнали себя в угол. Том посмотрел на Перфекционистку. Та лишь лучезарно улыбнулась.

– Ну вот и что нам теперь делать? – спросил её Том.

И в ту же секунду Перфекционистка его поцеловала (естественно, с присущим ей перфекционизмом).