BlackBeauty
Все мои друзья – супергерои.
Эндрю Кауфман
Той ночью у Тома появилась боль в груди. Первая волна острой и ноющей боли была в десять часов вечера. Он согнулся пополам, и всё прошло. Боль вернулась через два часа, а к утру стала появляться каждые десять минут. Его жена, Идеалистка, спала, поэтому он не трогал её. Он позвонил своему другу Амфибии.
— Привет, — сказал Том.
— Привет.
— Ох, — вырвалось у Тома. Вспышка боли пронзила его сердце.
— Что такое?
— У меня боли в груди.
— Острые и ноющие?
— Да.
— Периодические?
— Да.
— Интервал уменьшается?
— Теперь чаще, чем каждые 10 минут.
— Я вызову врача.
— Что со мной?
— Он лучший врач.
— Скажи, что со мной!
— У тебя разбивается сердце, — ответил Амфибия.
Амвросий, доктор, которого вызвал Амфибия, прибыл через десять минут. Руки его были большими, пальцы мясистыми с торчащими костяшками, хорошо смазанные маслом. Он вытащил из заднего кармана красную тряпку и вытер ею лицо.
— Это у тебя проблемы с сердцем? — он спросил Тома.
— Да.
Амвросий снял бейсбольную кепку и снова надел ее, поднимая брови.
— У меня нет времени торчать здесь весь день…
Том отошел к дверному проему.
— Где кухня? — спросил Амвросий.
Том провел его через гостиную на кухню. Глаза Амвросия обвели кухонный стол.
— Прочный? — поинтересовался он, наваливаясь всем весом на угол стола. Опустился на колени и осмотрел крепления под ним. — Выбора нет, сойдет, — и начал убирать оставшуюся посуду после завтрака вместе с газетами. — Раздевайся.
Том стал расстегивать пуговицы.
— Лицом вниз, — Амвросий указал на стол.
Обнаженный Том залез и лег. Поверхность столешницы холодила его щеку.
Амвросий натянул резиновую перчатку на правую руку. Он засунул один палец в задний проход Тома. Он ахнул. Амвросий потянул вверх, и Том почувствовал, как что-то щелкнуло у него в груди. Амвросий перевернул Тома, и он увидел, как его грудная клетка раскрылась, будто капот автомобиля. Амвросий приподнял грудную клетку Тома, подперев ее ребрами под углом в сорок пять градусов, и начал там ковыряться.
— Подумай о своей девушке, — скомандовал Амвросий.
— У меня жена.
— Неважно, просто представь ее лицо.
У Тома всплыло лицо Идеалистки.
— Теперь представь ее лучшую черту лица.
Том представил её нос. Почувствовав руку Амвросия на своем сердце, сделал несколько неглубоких вздохов. Амвросий зашел за сердце, надавил, и резкая струя крови брызнула ему в лицо.
— Возможно, это оно, — сказал Амвросий, доставая из заднего кармана тряпку, вытирая лицо.
— Что? Что там?
— Когда в последний раз ты там убирался?
— Я никогда этого не делал.
— Вот именно. Мне нужен «Стюарт».
Стюартом он называл длинный громоздкий инструмент, который редко использовал и хранил в кузове своей машины. Амвросий вышел из комнаты, оставляя обнаженного Тома на кухонном столе.
Том слышал, как входная дверь открылась и закрылась. Доктор ушел на пятнадцать минут. Том все еще лежал на кухне. Он вытянул шею, приподнимая голову, поворачивая ее вправо, и наблюдал, как бьется его сердце.
Амвросий вернулся, неся длинный металлический ящик с инструментами. Он достал длинный и острый инструмент, сделанный из тонкой нержавеющей стали. Это был «Стюарт». Амвросий держал его двумя руками.
— Сделай глубокий вдох и подумай о первом поцелуе со своей женой.
Том представил ужасную квартиру на цокольном этаже, в которой он раньше жил. Худшей вещью был линолеум на кухне: протертый от ботинок и с прожженными местами от сигарет. Уже не белый, а серый, поэтому всегда выглядел грязным.
Идеалистка терпеть его не могла. Как-то в среду, пять дней спустя их официального первого свидания, она появилась с двумя банками светло-голубой краски и двумя валиками.
— Отличная идея, — сказал Том.
Они принялись красить пол. Начали со стыка ковра и линолеума. Они работали задом наперед в бешеном темпе. Начинали красить перед собой, затем отступали на несколько шагов и красили снова. В мгновение ока их ноги наткнулись на преграду – они прижали себя к стенке. Том поднял глаза и увидел, что Идеалистка улыбается.
— Что же нам теперь делать, черт возьми? — спросил Том.
Идеалистка поцеловала его (это было прекрасно).
|