Из книги «Все мои друзья – супергерои» Кауфман, Эндрю.


В ту ночь у Тома начались боли в груди. Первые приступы, резкие и продолжительные, появились в десять вечера. Боль захлестнула его, затем неожиданно отступила, настигнув вновь через два часа. К утру боли повторялись каждые десять минут. Безупречность спала. Он знал, что трогать ее нельзя, и позвал Амфибию.


– Эй, Амфибия, – сказал Том.


– Привет, – ответил Амфибия.


– А-а-ах, – протянул Том. Боль пронзила его сердце.


– Что с тобой?


– Боли в груди.


– Резкие и продолжительные?


– Ай…да!


– Приступы повторяются?


– Да, черт возьми!


– С каждым разом все чаще?


– И десяти минут не проходит без боли.


– Я отправлю к тебе доктора.


– Что со мной?


– Он самый лучший в округе.


– Скажи мне, что со мной!


– Твоё сердце разрушается, – сказал Амфибия.


Через десять минут доктор Амброуз, по просьбе Амфибии, уже был у Тома.


Амброуз пришел подвыпившим. Тому бросились в глаза его массивные руки с жилистыми пальцами и выступающими костяшками. Доктор достал из заднего кармана красный платок и вытер лицо.


– Это у тебя сердце барахлит? – спросил он Тома.


– Да, у меня.


Амброуз приподнял бейсболку в знак приветствия.


– Я не собираюсь торчать тут весь день... – приподняв брови, сказал он.


Том отступил, пропустив гостя в дом.


– Где здесь кухня? – спросил Амброуз.


Том провел его через гостиную на кухню. Взгляд доктора упал на кухонный стол.


– Крепкий? – поинтересовался Амброуз, наваливаясь на него всем весом. Он опустился на колени и осмотрел стойки под ним. – Сойдет, – сказал он и начал убирать со стола газеты и тарелки, оставшиеся после завтрака. – Раздевайся, – приказал Амброуз.


Том начал расстегивать пуговицы.


Амброуз указал на кухонный стол.


– Ложись лицом вниз, – произнес он.


Раздевшись догола, Том забрался на кухонный стол. Клеенка неприятно холодила его щеку.


Амброуз натянул резиновую перчатку на правую руку и засунул один палец в задний проход Тома, ахнувшего от боли. Амброуз остановился, и Том почувствовал, как что-то щелкнуло у него в груди. Доктор перевернул его на живот, и Том увидел, что его грудная клетка распахнулась, как капот автомобиля. Амброуз приподнял ее, затем подпёр ребрами под углом в сорок пять градусов и начал там копаться.


– Подумай о своей девушке, – приказал Амброуз.


– О моей жене, – поправил Том.


– Неважно, просто представь ее лицо.


Том представил себе лицо Безупречности.


– Что в ее внешности тебе больше всего нравится? Представь это, – велел Амброуз.


Том представил себе нос Безупречности. Он почувствовал руку Амброуза на своем сердце и несколько раз порывисто вдохнул. Амброуз потянулся куда – то дальше сердца, вглубь грудной клетки. Просунув руку под сердце, он сжал его. Струйка крови брызнула вверх, попав Амброузу в лицо.


– Возможно, это оно самое, – сказал Амброуз, доставая из заднего кармана платок и вытирая лицо.


– Что? Что это?


– Когда ты в последний раз его чистил?


– Я никогда не чистил сердце.


– Вот именно, – сказал Амброуз. – В таком случае мне пригодится «Стюарт».


«Стюарт» представлял собой длинный и громоздкий инструмент. Амброуз редко им пользовался, «Стюарт» обычно валялся где-то в кузове грузовика. Оставив Тома голым на кухонном столе, Амброуз вышел из комнаты.


Том слушал, как дверь квартиры то открывалась, то закрывалась. Амброуза не было минут пятнадцать. Том по-прежнему лежал обнаженным на кухонном столе. Опустив подборок и вытянув шею, он наблюдал за своим бьющимся сердцем.


Амброуз вернулся с длинным металлическим ящиком для инструментов. Он достал тот самый «Стюарт», представлявший собой длинное и острое приспособление из тонкой нержавеющей стали. Амброуз держал его двумя руками.


– Сделай глубокий вдох, – посоветовал Амброуз. – И вспомни, как ты впервые поцеловал ее.


Том представил ужасную квартиру в подвале, в которой он жил раньше. Самое худшее – линолеум на кухонном полу. Его покрывали следы от ботинок и затушенных сигарет. Он был уже не белым, а серым, и всегда выглядел грязным.


Безупречность не выдержала. Однажды в среду, через пять дней после их первого официального свидания, она пришла с двумя ведрами ярко-синей краски для пола и двумя валиками.


– Отличная идея, – сказал Том.


Они принялись красить пол, начав с того места, где ковер соприкасался с линолеумом. Они работали в бешеном темпе, продвигаясь спиной к стене. Сначала они красили то, что было перед ними, затем отступали на несколько шагов и снова красили. Совсем скоро их ноги коснулись стены – они загнали себя в единственный непокрашенный угол. Том поднял глаза и увидел, что Безупречность улыбается.


– Что, черт возьми, нам теперь делать? – спросил ее Том.


Безупречность, молча, поцеловала его. Это и правда было безупречно.