С той ночи Тома стали преследовать боли в груди. Первый, терпимый приступ был в десять вечера. Том согнулся от резкой боли, но вскоре полегчало. Все повторилось через два часа, а уже к утру приступы сотрясали его каждые десять минут. Леди Совершенство спала, и Том понимал, что лучше ее не трогать. Он позвонил Амфибии.

- Привет, Амфибия.

- Привет.

- А-а, черт. - Боль пронзила сердце, и Том застонал.

- Что с тобой?

- Боль в груди.

- Острая, но жить можно?

- Да.

- И повторяется?

- О да!

- С каждым разом все чаще?

- Сейчас и десяти минут нет покоя.

- Я вызову врача.

- Что со мной?

- Он лучший по таким делам.

- Не увиливай!

- Твое сердце разбито, - ответил Амфибия.

Врачу Амфибии, Эмброузу, хватило десяти минут, чтобы добраться до Тома. Он вытащил из заднего кармана красную тряпочку и промокнул вспотевшее лицо. Бросились в глаза его жилистые руки и крепкие, узловатые пальцы, пропитанные маслом.

- Это у вас прихватило сердце? - спросил он Тома.

- Да.

Эмброуз напялил бейсболку задом наперед и поднял брови.

- Мне целый день тут, что ли…

Том попятился.

- Где кухня? – спросил Эмброуз.

Том провел врача через гостиную в кухню. Взгляд Эмброуза упал на кухонный стол.

- Прочный? – спросил он и всем телом навалился на угол стола. Встал на колени, проверил крепления. – Сойдет.

Похоже, завтрак отменялся. Эмброуз начал убирать тарелки и газеты.

- Раздевайся, - скомандовал он. – Догола.

Том стал расстегивать рубашку. Наконец, Эмброуз указал на стол.

- Лицом вниз.

Обнаженный Том лег на стол. Покрытая линолеумом поверхность холодила щеку.

Врач рывком натянул резиновую перчатку на правую руку и пальцем заткнул анальное отверстие. Том судорожно вдохнул. Эмброуз надавил, и в груди что-то щелкнуло. Он перевернул Тома на спину, и тот увидел, что грудная клетка чуть открылась, как капот автомобиля. Эмброуз приподнял ее наполовину, подпер ребром и начал ощупывать полость.

- Думай о подружке, - скомандовал он.

- О жене, - поправил Том.

- Неважно, представляй себе ее лицо.

Том представил себе лицо Леди Совершенство.

- Теперь то, что в ней самое красивое, - приказал Эмброуз.

Том перевел внимание на нос жены. Рука Эмброуза подобралась к сердцу. Том едва дышал, когда пальцы скользнули под «мотор». Врач что-то сжал, и тугая струйка крови ударила ему в лицо.

- Так, так, - пробормотал Эмброуз и потянулся в задний карман за тряпочкой, чтобы вытереть лицо.

- Ну что там?

- Когда в последний раз ты проводил очистку?

- Да никогда.

- Заметно, - сказал Эмброуз. – Для операции мне нужен Стюарт.

Так называли длинный и громоздкий инструмент. Эмброуз применял его редко и хранил в багажнике. Оставив Тома голым на столе, врач покинул кухню. Хлопнула дверь в квартиру. Том поднял голову, склонил ее направо и смотрел, как бьется сердце.

Минут через пятнадцать Эмброуз вернулся. Он принес металлический ящик и достал оттуда инструмент, похожий на длинный и острый клинок из тонкой нержавейки. Стюарт собственной персоной. Эмброузу пришлось держать его двумя руками.

- Вдохни поглубже, вспомни первый поцелуй с женой, - велел Эмброуз.

Мысли Тома заняла квартира, где он жил. Не жилье, а тихий ужас на подвальном этаже. И кошмарней всего был истертый линолеум на кухне, весь в черных пятнах от окурков. Когда-то белый, он посерел и выглядел вечно грязным.

Леди Совершенство это выводило из себя.

В среду, спустя пять дней после решения жить вместе она явилась с двумя ведерками ярко-синей краски для пола и парой малярных валиков.

- Отличная идея, - одобрил Том.

Они все подготовили и стали красить от ковра в гостиной, пятясь в кухню. Работа закипела – наперегонки. Красили перед собой, немного отступали и снова красили. Не успели они оглянуться, как их пятки уперлись в стену. Ловушка захлопнулась. Том оторвал взгляд от пола. Леди Совершенство улыбалась.

- Что же теперь делать? – чертыхнулся он.

Она молча подарила Тому совершенный поцелуй.