Эндрю Кауфман «Все мои друзья — супергерои»


В тот вечер у Тома заболело в груди. Первый приступ случился в десять часов. Боль была острой и продолжительной, так что Том согнулся пополам. Боль отступила, но через два часа вернулась; к утру приступы повторялись каждые десять минут. Идеалистка спала, и Том знал, что её лучше не трогать. Он позвонил Человеку-Амфибии.

— Привет, — сказал Том.

— Привет, — ответил Амфибия.

— О-о-ох… — застонал Том. Боль пронзила его сердце.

— Что с тобой?

— В груди болит.

— Боль острая и продолжительная?

— Да.

— И приступы повторяются?

— Да!

— Всё чаще и чаще?

— Прошлый раз был минут десять назад.

— Я пришлю к тебе врача.

— Что со мной?

— Он лучший из всех.

— Да скажи же, что со мной такое?!

— Твоё сердце разрывается, — ответил Амфибия.

Амброузу, врачу Амфибии, понадобилось десять минут, чтобы добраться до двери Тома.

Руки у Амброуза были здоровенные. Пальцы натренированные, с выпуклыми и хорошо смазанными костяшками. Он вытащил из заднего кармана красную тряпку и вытер лицо.

— Ты тот парень, у которого сердце болит? — спросил он Тома.

— Я.

Амброуз снял с головы бейсболку. Затем снова надел её. Затем поднял брови…

— Долго мне тут ждать?

Том попятился внутрь квартиры.

— Где кухня? — спросил Амброуз.

Том провёл Амброуза через гостиную на кухню. Взгляд Амброуза упал на кухонный стол.

— Он крепкий? — осведомился Амброуз, наваливаясь всем телом на угол стола. Затем он опустился на колени и осмотрел крепления снизу столешницы.

— Думаю, сойдёт, — заключил Амброуз и стал убирать оставшуюся после завтрака посуду и газеты. — Раздевайся, — скомандовал он.

Том начал расстёгивать рубашку. Амброуз указал ему на кухонный стол.

— Ложись лицом вниз, — сказал он.

Раздевшись догола, Том взобрался на стол. Линолеумное покрытие холодило ему щёку.

Натянув резиновую перчатку на правую руку, Амброуз засунул палец Тому в задний проход. Том охнул. Амброуз что-то потянул вверх, и Том почувствовал хруст в груди. Когда Амброуз перевернул его на спину, Том увидел, что его грудная клетка вскрыта, словно капот автомобиля. Амброуз приподнял грудную клетку Тома, подперев её рёберной костью под углом в сорок пять градусов, и начал ковыряться внутри.

— Подумай о своей девушке, — приказал Амброуз.

— О моей жене, — поправил Том.

— Неважно, просто представь себе её лицо.

Том представил себе лицо Идеалистки.

— А теперь представь себе самую красивую черту её лица, — велел Амброуз.

Том представил себе нос Идеалистки. Он ощутил руку Амброуза на своём сердце и сделал несколько неглубоких вдохов. Амброуз обхватил сердце Тома рукой и сжал его снизу; тонкая струйка крови брызнула вверх, попав Амброузу в лицо.

— Думаю, это оно, — заявил Амброуз, доставая из заднего кармана тряпку и вытирая лицо.

— Что «оно»?

— Когда ты в последний раз тут чистил?

— Никогда я не чистил.

— Оно и видно, — сказал Амброуз. — Для этого мне нужен Стюарт.

Стюартом назывался длинный громоздкий инструмент, которым Амброуз изредка пользовался и потому держал его в кузове своего грузовика. Оставив Тома голым на столе, Амброуз вышел из кухни.

Том услышал, как открылась и закрылась входная дверь. Амброуза не было минут пятнадцать. Том продолжал лежать нагишом на кухонном столе. Он вытягивал шею вниз и вправо, чтобы видеть, как бьётся его сердце.

Амброуз вернулся, неся с собой продолговатый металлический ящик с инструментами. Он достал оттуда длинное и острое орудие из тонколистовой нержавеющей стали. Это и был Стюарт. Амброузу приходилось держать его обеими руками.

— Вдохни поглубже, — приказал Амброуз, — и вспомни, как ты впервые поцеловал её.

Том представил себе ужасную квартиру в подвале, где он раньше жил. Худшим её недостатком был линолеумный пол на кухне, покрытый царапинами от обуви и прожогами от сигарет. Когда-то он был белым, но со временем приобрёл неизменный грязно-серый оттенок.

Идеалистка не могла этого вынести. Однажды в среду, через пять дней после их первого свидания, она явилась к Тому домой с двумя вёдрами ярко-голубой краски для пола и двумя малярными валиками.

— Отличная мысль, — сказал Том.

Они принялись красить пол, начав с того места, где ковёр соприкасался с линолеумом. Они трудились, пятясь назад с бешеной скоростью. Вначале закрашивали кусок пола перед собой, затем отползали на несколько футов и закрашивали то место, на котором только что сидели. Через самое короткое время их ноги коснулись задней стены кухни. Они не заметили, как сами загнали себя в угол. Том поднял глаза и увидел, что Идеалистка улыбается.

— Чёрт возьми, что нам теперь делать? — спросил он её.

Идеалистка одарила его поцелуем (конечно же, идеальным).