отрывок из книги «Все мои друзья — супергерои»

Автор Эндрю Кауфман.


Вечером Том внезапно ощутил боль в груди. Первый приступ случился в десять. Боль была острой и продолжительной. Он согнулся от боли, но она вскоре утихла. В следующий раз боль пришла через два часа. К утру приступы боли повторялись уже каждые 10 минут. Перфекционистка спала, и он подумал, что не стоит ее беспокоить. Он позвонил Амфибию.
— Привет, — сказал Том.
— Здорово, — ответил Амфибий.
— Ааа... х, — простонал Том. Резкая боль пронзила его сердце.
— Что с тобой?
— Боль в груди.
— Острая и продолжительная?
—Да.
—Приступами?
— Да!
— Как часто?
— Почти каждые десять минут.
— Я пошлю к тебе доктора.
— Зачем?
— Он спец в этом.
—Скажи мне, что со мной?
— Твое сердце разрывается, — пояснил Амфибий.
Доктор Амброуз прибыл через десять минут.
Руки Амброуза были крепкими. Его пальцы выглядели мускулистыми, а суставы были выпуклыми и выглядели хорошо смазанными. Врач вытащил красный платок из заднего кармана и промокнул лицо. — Ты что ли тот парень с сердцем? — обратился он к Тому.
— Да.
Амброуз снял свою бейсболку. Потом снова надел. И изумленно поднял брови. — Я не могу тратить на это весь день…
Том посторонился, пропуская его.
— Где здесь кухня? — спросил Амброуз.
Том проводил врача через гостиную на кухню. Глаза Амброуза сразу нацелились на кухонный стол.
— Достаточно прочный? — поинтересовался он, наваливаясь всем весом на угол стола. Встав на колени, он осмотрел стол снизу. — Сойдет, — пробормотал он и начал убирать со стола посуду и газеты. — Раздевайся, — прозвучала команда.
Том взялся за пуговицы.
— Лицом вниз, — последовало следующее указание.
Том вскарабкался на стол. Абсолютно голый. Пластиковая поверхность стола холодила щеку.
Амброуз натянул на правую руку резиновую перчатку и засунул палец Тому в анус. Том ахнул. Амброуз потянул, и Том почувствовал, как в груди что-то щелкнуло. Его перевернули, и Том увидел, что его грудь открывается, как капот автомобиля. Амброуз поднял грудь Тома на сорок пять градусов, подперев ее ребром, и начал копаться внутри.
— Подумай о своей подружке, — приказал он.
— Моей жене, — поправил его Том.
— Без разницы, просто представь ее лицо.
Том вызвал в памяти лицо Перфекционистки.
— А теперь представь ее самую лучшую часть, — распорядился Амброуз.
Том представил себе нос Перфекционистки. Он чувствовал руки Амброуза на своем сердце. Том сделал неглубокий вдох. Амброуз уже достиг задней стенки. Он сжал сердце снизу, и мгновенно вверх брызнула струйка крови, прямо ему в лицо.
— Я думаю, это оно, — сказал Амброуз, доставая их своего заднего кармана красный платок и вытирая лицо.
— Что? Что это?
— Когда ты в последний раз его чистил?
— А надо было?
— С тобой все ясно, — прозвучал решительный ответ. — Здесь мне понадобится Стюарт
Ретрактор Стюарта был длинным и громоздким инструментом, которым Амброуз пользовался редко и хранил в багажнике своей машины. Оставив Тома лежать голым на кухонном столе, он вышел.
Том слышал, как открылась и закрылась входная дверь. Амброуз отсутствовал около четверти часа. Том так и лежал на кухонном столе совершенно голый. Наклонив голову вправо, он смотрел, как бьется его сердце.
Амброуз вернулся с длинным металлическим ящиком. Оттуда он вынул длинную и острую штуку, сделанную из тонкой нержавеющей стали. Это и был ретрактор Стюарта. Амброузу приходилось держать его двумя руками.
— Сделай глубокий вдох, — выдал он инструкцию. — И подумай о том, как ты впервые ее поцеловал.
Том представил ужасную квартиру в подвале, где он раньше жил. Самым отвратным там был кухонный линолеум. Весь покрытый следами от ботинок и прожженный сигаретами, давно уже не белый, он всегда выглядел грязным.
Перфекционистка терпеть его не могла. Однажды в среду, спустя пять дней после их первого свидания, она явилась с двумя ведрами ярко-синей краски для пола и двумя валиками.
— Отличная идея, — согласился Том.
И они стали красить пол. Начав от стыка ковра и линолеума, продвигаясь назад в бешеном темпе, они красили перед собой, потом сдвигались назад и снова красили. Очень скоро их ноги уперлись в заднюю стену кухни. Вокруг них все было синим. Том взглянул на Перфекционистку с улыбкой.
— Черт возьми, что же теперь делать? — спросил он у нее.
И тут Перфекционистка поцеловала его (идеально).