В ту ночь у Тома начались боли в груди. Первый приступ появился в десять часов вечера. Резкая и ноющая боль охватила его. Он согнулся пополам, но вскоре боль прошла. Следующий приступ наступил через два часа. К утру они наступали уже каждые десять минут. Перфекционистка спала, и он знал, что её лучше не трогать. Он решил позвонить Амфибии.


— Привет, — сказал Том.
— Привет, — ответила Амфибия.
— Аааа, — простонал Том. Боль пронзила его сердце.
— Что с тобой?
— Боль в груди.
— Резкая и ноющая?
— Да.
— И периодическая?
— Да!
— С большой периодичностью?
— Уже меньше десяти минут.
— Я вызову врача.
— Что со мной?
— Он лучший из лучших.
— Скажи мне, что со мной?
— Твоё сердце просто разрывается на части, — сказала Амфибия.


Через десять минут Амвросий, врач Амфибии, уже стоял у дверей Тома. У Амвросия были сильные руки и мускулистые проворные пальцы с выпирающими костяшками. Он достал из заднего кармана красную тряпочку и вытер лицо.


— Это ты тот самый парень с больным сердцем? — спросил он Тома.
— Да.

Амвросий снял бейсболку и снова надел её. Приподнял брови и сказал:
— У меня мало времени...

Том отошел от двери.

— Где тут кухня? — спросил Амвросий.

Том провел Амвросия через гостиную на кухню. Его взгляд остановился на кухонном столе.


— Он крепкий? — осведомился Амвросий, опираясь всем своим весом на угол стола. Он присел и осмотрел его. — Сойдет, — сказал он и начал убирать со стола посуду и газеты. — Раздевайся, — приказал он.


Том начал раздеваться. Амвросий указал на кухонный стол.

— Ложись лицом вниз, — сказал он.


Полностью раздевшись, Том забрался на кухонный стол. Столешница неприятно холодила его щеку. Амвросий натянул на правую руку резиновую перчатку. Он ввел один палец в анус Тома. Том вздохнул от неожиданности. Амвросий надавил, и Том почувствовал сильный толчок в груди. Врач развернул его к себе, и Том увидел, что его грудь раскрылась, как капот автомобиля. Врач приподнял грудь Тома, подперев её ребром под углом сорок пять градусов, и начал нащупывать внутри.


— Подумай о своей девушке, — скомандовал Амвросий.
— О жене, — уточнил Том.
— Неважно, просто представь её лицо.


Том представил себе лицо Перфекционистки.


— А теперь представь её лучшую черту лица, — распорядился Амвросий.

Том представил нос Перфекционистки. Он почувствовал, как Амвросий положил руку ему прямо на сердце. Том дышал поверхностно. Амвросий схватился за сердце. Он надавил на него снизу, и струйка крови брызнула прямо Амвросию в лицо.


— Возможно, это оно, — сказал Амвросий, потянувшись к заднему карману, чтобы взять тряпочку и протереть лицо.
— Что? Что со мной?
— Когда ты в последний раз его чистил?
— Я никогда его не чистил.
— Именно, — сказал Амвросий. — Мне понадобится Стюарт.


Стюарт — это длинный и громоздкий инструмент, которым Амвросий редко пользовался и держал в кузове своего грузовика. Он вышел из комнаты, оставив Тома лежать голым на кухонном столе. Том услышал, как открывалась и закрывалась дверь квартиры. Амвросия не было пятнадцать минут. Том продолжал лежать голым на кухонном столе. Он вытянул шею вниз и чуть направо и следил за биением своего сердца.


Амвросий вернулся с длинным металлическим ящиком с инструментами. Из него он достал длинный и острый инструмент из тонкой нержавеющей стали. Это и был Стюарт. Амвросий держал его двумя руками.

— Сделай глубокий вдох, — велел Амвросий. — И вспомни, как ты впервые поцеловал её.


Том вспомнил ужасную подвальную квартиру, в которой он когда-то жил. Хуже всего был покрытый линолеумом пол на кухне. На нём были следы от ботинок, в некоторых местах зияли прожженные дыры от сигарет. Раньше он был белым, но теперь посерел и всегда казался грязным. Перфекционистка терпеть его не могла. Как-то в среду, через пять дней после их первого официального свидания, она пришла с двумя ведрами ярко-синей краски для пола и двумя валиками.


— Отличная идея, — сказал Том.


И они принялись за покраску пола. Начали там, где заканчивался ковер и начинался линолеум. И активно продвигались в обратном направлении. Они красили пол перед ними, затем отходили на несколько футов назад и красили там. В мгновение ока их ноги коснулись задней стены кухни. Так они и оказались в самом углу. Том поднял голову, и Перфекционистка улыбнулась.


— И что, черт возьми, нам теперь делать? — спросил Том.
Перфекционистка поцеловала его (идеально).