«Все мои друзья – супергерои» Эндрю Кауфман.

Той ночью у Тома начались боли в груди. Первая нагрянула в десять вечера. Острая и стойкая. Она скрутила Тома в бараний рог, но вскоре отпустила его. Следующая появилась спустя два часа; к утру боли возникали каждые десять минут. Идеалистка спала, и Том знал, что лучше ее не беспокоить. Он позвал Амфибию.

- Привет, - сказал Том.

- Привет, - ответил Амфибия.

- Охххх, - простонал Том. Боль пронзила его сердце.

- В чем дело?

- Боль в груди.

- Острая и стойкая?

- Да.

- И повторяется?

- Да!

- И учащается?

- Да, возникает чаще, чем раз в десять минут.

- Я отправлю за доктором.

- Что со мной?

- Лучше его никого нет.

- Да что со мной??

- У тебя сердце надрывается, - сказал Амфибия.

Эмброуз, врач Амфибии, появился у двери Тома спустя десять минут. У доктора были толстые руки. Пальцы крепкие, костяшки выпуклые, хорошо смазанные. Он достал красную тряпку из заднего кармана и протер лицо.

- Ты парень с сердцем? - спросил он Тома.

- Да, это я.

Эмброуз снял бейсбольную кепку. Затем снова надел. Возмущенно приподнял брови.

- Так, я не собираюсь тут торчать весь день...

Том освободил ему путь.

- Где кухня? - спросил Эмброуз.

Том провел доктора на кухню через гостиную. Эмброуз стал разглядывать кухонный стол.

- Он прочный? - поинтересовался врач, наваливаясь всем своим весом на край стола. Доктор наклонился и проверил все нижние соединения.

- Вроде прочный, - сказал он и начал убирать посуду, оставшуюся после завтрака, и газеты.

- Раздевайся! - приказал врач.

Том стал расстегивать пуговицы. Эмброуз указал на кухонный стол.

- Лицом вниз, - сказал он.

Том голышом залез на кухонный стол и лег. Он щекой ощущал холодную линолеумную столешницу.

Эмброуз натянул резиновую перчатку на правую руку и вставил палец в задний проход пациента. Том ахнул. Эмброуз убрал палец, и Том почувствовал щелчок в груди. Доктор перевернул пациента, и Том увидел, что грудь его раскрылась словно капот машины. Эмброуз приподнял грудную клетку Тома при помощи реберной кости под углом сорок пять градусов. Затем начал тыкать в этой области.

- Подумай о своей подружке, - приказал Эмброуз.

- Я женат, - ответил Том.

- Неважно, просто представь ее лицо.

Том представил лицо Идеалистки.

- Теперь представь, что в ней лучшее, - приказал Эмброуз. Том представил нос Идеалистки. Он почувствовал руку Эмброуза на своем сердце. Том дышал неглубоко. Эмброуз добрался до области за сердцем Тома. Доктор сдавил снизу, и неожиданно струя крови брызнула ему в лицо.

- Вероятно, дело в этом, - сказал Эмброуз, доставая тряпку из заднего кармана и протирая свое лицо.

- Что? Что это?

- Когда ты промывал свое сердце в последний раз?

- Никогда.

- Оно и видно, - ответил Эмброуз. – Так, мне понадобится Стюарт.

Стюартом врач называл длинный громоздкий инструмент, которым он редко пользовался и который хранил в багажнике грузовика. Оставив голого Тома на кухонном столе, Эмброуз вышел из комнаты. Том услышал, как открылась и закрылась дверь в квартиру. Эмброуза не было пятнадцать минут. Том продолжал лежать голым на столе. Он вытянул шею вниз и вправо и начал наблюдать за своим сердцебиением. Эмброуз вернулся с длинным металлическим ящиком для инструментов. Он достал длинное острое приспособление из нержавеющей стали. Это и был Стюарт. Эмброуз держал его двумя руками.

- Сделай глубокий вдох, - приказал врач. - И подумай о своем первом поцелуе.

Том вспомнил ужасное подвальное помещение, в котором жил. Линолеумный пол на кухне был самой большой катастрофой. На нем было полно потертостей от ботинок и сигаретных ожогов. Он уже не был белого цвета, он был серым и выглядел всегда грязно. Идеалистка просто не могла вынести его вида. Однажды в среду, через пять дней после их первого официального свидания она появилась с двумя ведрами светло-синей половой краски и двумя валиками.

- Отличная идея! - сказал Том.

Они принялись красить пол с того места, где заканчивалась ковровая дорожка и начинался линолеум. И ускоренно шли в обратном направлении. Они красили то, что перед ними, затем возвращались обратно на несколько футов и красили оттуда. Очень скоро они оказались у задней стены кухни. Они закрасили себя в угол. Том поднял глаза. Идеалистка улыбалась.

- Какого черта нам теперь делать? - спросил ее Том. Идеалистка его поцеловала. Это был идеальный поцелуй.