Из книги Эндрю Кауфмана «Все мои друзья – супергерои»
Тем же вечером Тома стали мучать боли в груди. Первый приступ грянул в десять, долгий и такой острый, что Тома согнуло пополам. Затем всё прошло, но пару часов спустя боль вернулась, а к утру стала напоминать о себе каждые десять минут. Идеально еще спала, и Тому хватило ума ее не трогать. Вместо этого он набрал номер Земноводного:
- Алё!
- Алё… - отозвался Земноводный.
- Ай-й-й! – продолжил мысль Том – боль снова прострелила ему сердце.
- Что такое?
- Боли в груди, - пожаловался Том.
- Острые и долгие?
- Ага.
- Но проходят, а потом возвращаются?
- Точно.
- И часто?
- Каждые минут десять, даже чаще.
- Ясно, - заключил Земноводный. – Пришлю врача.
- А что со мной? – встревоженно спросил Том.
- Он лучший во всей округе…
- Что со мной, спрашиваю?
Земноводный вздохнул:
- Сердце разбивается.
Врач, которого так хвалил Земноводный, прибежал через десять минут. Звали его Эмброуз, и он обладал исключительно крепкими ручищами с мясистыми пальцами и особенно гладкими фалангами. Из заднего кармана штанов он извлек красный платок и отёр мокрое лицо.
- У тебя тут сердце, да? – осведомился он.
- У меня…
Эмброуз снял кепку и сразу же вернул на место, затем поднял брови на Тома:
- Ну? Весь день будем тут торчать?
Том отпрянул, освобождая проход в дом.
- Где кухня? – спросил Эмброуз.
Через гостиную Том проводил гостя на кухню. Взгляд Эмброуза сразу упал на стол:
- Крепкий?
Не дожидаясь ответа, он навалился на угол стола всем весом, затем, опустившись на колени, стал изучать крепления ножек к столешнице.
- Сойдет, - наконец заключил Эмброуз и принялся убирать со стола уже ждавшие хозяев завтрак и газеты. – Догола.
Том повиновался. Когда он разоблачился, Эмброуз указал ему на стол:
- Лицом вниз.
Том, в чём мать родила, влез на столешницу, ёжась от прикосновения холодного линолеума. Натянув на правую руку резиновую перчатку, Эмброуз сунул палец в задний проход Тому, отчего у того перехватило дыхание, и тут же достал. В груди у Тома что-то щёлкнуло. Эмброуз перевернул его, и Том с ужасом обнаружил, что его плоть разверзлась, будто открытый капот автомобиля. Эмброуз поднял грудную клетку, подперев ее ребром под углом сорок пять градусов, и стал копаться внутри.
- Думай про свою подружку, - приказал он.
- Про жену? – уточнил Том.
- Да пофигу, думай давай. Представь её лицо.
Том так и сделал.
- Теперь представь самое красивое в ней, - продолжал Эмброуз.
Том принялся воображать, какой у Идеально идеальный нос. На сердце он почувствовал руку Эмброуза и стал дышать мельче и тише. Эмброуз нащупал что-то на задней стенке сердца, надавил – и из груди Тома брызнула струйка крови, прямо доктору в лицо.
- Ну понятно. – Эмброуз снова пустил в ход платок.
- Что там? – обеспокоенно спросил Том.
- Ты когда его чистил в последний раз?
- Никогда…
- Оно и видно. Тут без Стюарта не обойтись.
С этими словами Эмброуз ушел. Том слышал, как дверь квартиры открылась и закрылась за ним, а затем повисла тишина. Он всё лежал нагишом на столе, периодически выгибая шею вперед и вправо, чтобы поглядеть на сердце – бьётся ли как положено. Наконец, минут через пятнадцать, Эмброуз вернулся с продолговатым металлическим футляром в руках. Из него он достал длиннющий инструмент из тонкой нержавеющей стали, громоздкий на вид, но острый. Том догадался: это Стюарт, собственной персоной.
- Глубокий вдох, - скомандовал Эмброуз, решительно ухватив Стюарта обеими руками. – И вспоминай ваш первый поцелуй.
Том вызвал в памяти картину своей прежней квартиры в полуподвале. Местечко было довольно жуткое, а особенно – пол в кухне, покрытый линолеумом с отпечатками обуви и подпалинами от сигарет. Некогда белый, он с годами посерел и постоянно казался ужасно грязным.
Идеально не собиралась с этим мириться. Спустя пять дней после их первого официального свидания, в среду, она заявилась к нему с двумя валиками и двумя ведрами ярко-голубой краски.
- Отличная мысль! – только и сказал Том.
И они принялись за работу. Начали с того места, где к линолеуму примыкал ковер соседней комнаты, и стали продвигаться назад в сумасшедшем темпе: красили участок перед собой, отползали на пару шагов и повторяли процедуру. Вскоре их ноги уперлись в дальнюю стену кухни – они загнали себя в угол. Том поднял глаза на Идеально – она беззаботно улыбалась.
- И что теперь? – спросил Том.
Ответом ему стал поцелуй – конечно же, идеальный.