из «Все мои друзья Супергерои»
Эндрю Кауфман
Той ночью у Тома начались боли в груди. Первый приступ был в 10 вечера. Боль была острой и непродолжительной. Его скрючило пополам, но вскоре боль прошла. Следующий приступ случился двумя часами позже; к утру перерыв между приступами сократился до 10 минут. Идеальность спала, и Том знал, что трогать ее не стоит. Он позвонил Человеку-Амфибии.
«Привет», — сказал Том.
«Привет», — сказал Человек-Амфибия.
«Аааа», — прокряхтел том. Боль пронзила сердце.
«Что с тобой?»
«Боль в груди»
«Острая и непродолжительная?»
«Да»
«Периодически повторяется?»
«Да»
«Как часто?»
«Меньше, чем 10 минут»
«Я пришлю тебе доктора»
«Что со мной?»
«Он самый крутой»
«Скажи мне что с мной!»
«У тебя сердце отказывает», — сказал Человек-Амфибия.
Амброзию (доктору Человека-Амфибии) потребовалось 10 минут, чтобы добраться до квартиры Тома.
Руки доктора были огромными. Крепкие пальцы с выпуклыми костяшками двигались, как механические. Док вытащил из заднего кармана красный носовой платок и протер лицо. «Это ты с сердцем?» — спросил он Тома.
«Да»
Амброзий снял кепку. Затем надел обратно. Его брови поползли вверх. «Так и будем тут стоять?..»
Том отошел, освободив проход.
«Где кухня?» — спросил Амброзий.
Том проводил доктора на кухню через гостиную. Взгляд Амброзия упал на кухонный стол.
«Крепкий?» - спросил Амброзий, навалившись всем телом на край стола. Док наклонился и осмотрел крепления столешницы снизу. «Должен выдержать», — сказал он и стал убирать со стола газеты и посуду, оставленные после завтрака. «Раздевайся», — скомандовал он.
Том стал расстегивать пуговицы рубашки.
Амброзий указал на стол. — «Лицом вниз», — сказал он.
Том забрался на кухонный стол, раздевшись догола. Щекой он почувствовал холодную клеенчатую скатерть.
Амброзий щелкнул резиновой перчаткой, надев ее на правую руку, и вставил палец прямо в анус Тома. Тот схватил ртом воздух от неожиданности. Док потянул руку на себя и Том почувствовал легкий щелчок в груди. Амброзий перевернул больного на спину и Том увидел, как его грудная клетка открылась, словно капот автомобиля. Доктор приоткрыл грудную клетку Тома, подперев ее реберной костью под углом сорок пять градусов и стал копошиться внутри.
«Подумай о своей девушке», — сказал Амброзий.
«О жене», — ответил Том.
«Неважно, представь ее лицо»
Том представил лицо Идеальности.
«А теперь представь любимую часть ее тела», — Амброзий продолжал давать инструкции.
В голове Тома возник образ носа Идеальности. И тут Том почувствовал руку Амброзия у себя на сердце. Дыхание его стало поверхностным. Доктор завел руку глубже под сердце Тома и слегка надавил. Струйка крови брызнула доку в лицо.
«Это скорее всего оно», сказал Амброзий, доставая платок из заднего кармана и вытирая лицо.
«Что? Что оно?»
«Когда в последний раз ты наводил здесь порядок?»
«Я никогда не наводил здесь порядка»
«Это видно», — сказал Амброзий. — «Здесь мне понадобится Стюарт.»
Стюартом назывался длинный, громоздкий инструмент, который доктор использовал редко, в основном тот лежал в багажнике. Оставив Тома лежать голым на столе, Амброзий вышел из комнаты.
Том слышал, как дверь в квартиру сначала открылась, затем закрылась. Амброзия не было минут пятнадцать. Том лежал голый на кухонном столе, выгибая шею, в попытке увидеть его бьющееся сердце.
Амброзий вернулся, держа в руках ящик для инструментов. Он достал из ящика длинный и острый стальной инструмент — это был Стюарт. Инструмент был увесистый и Амброзий был вынужден держать его обеими руками.
«Сделай глубокий вдох», — произнес Амброзий, — «и вспомни ваш первый поцелуй.»
Том закрыл глаза и вспомнил захолустную квартирку на цокольном этаже, в которой он когда-то жил. Самое жуткое, что в ней было – это линолеум на кухне. Черкаши от обуви и выжженные пятна от сигарет покрывали весь пол. Когда-то белый пол теперь выглядел грязным и серым.
Идеальность его ненавидела. Однажды в среду, через пять дней после их официального первого свидания, она пришла с ведром краски для пола и двумя валиками.
«Отличная идея», — сказал Том.
Они принялись красить пол. Начали с места стыка ковра с линолеумом и, работая с невероятной скоростью, закрашивали все пространство перед собой, отступая понемногу назад. Они продолжали красить, пока совсем скоро не уперлись в стену, загнав себя в угол. Том поднял глаза на улыбающуюся Идеальность.
«И что нам теперь делать?» — спросил он.
Идеальность ничего не сказала, а лишь поцеловала его (идеально).