Все мои друзья — супергерои
Эндрю Кауфман

С вечера у Тома заболело в груди. Первая волна пришла в десять часов — резкая, как нож, — и долго не отпускала. Он скрючился, и боль, наконец, отступила. Вторая волна накатила через пару часов, а к утру боли стали постоянными и приходили каждые десять минут. Перфекционистка мирно спала рядом, и он понимал, что будить её не стоит. Том позвонил Амфибии.

— Привет, — выдохнул Том.

— Привет, — ответил Амфибия.

— Ааааа... — простонал Том, когда боль вновь пронзила его сердце.

— Что случилось?

— В груди болит.

— Боль резкая, как нож, и долго не отпускает?

— Да.

— И она возвращается?

— Да!

— Всё чаще и чаще?

— Уже каждые десять минут, а то и чаще.

— Сейчас пришлю врача.

— Что это вообще?

— Он лучший из тех, кого я знаю.

— Со мной что?!

— Кто-то разбил тебе сердце, — ответил Амфибия.

Через десять минут на пороге дома Тома стоял доктор Эмброуз. У него были мясистые руки, с мускулистыми пальцами и утолщенными, словно смазанными маслом, суставами. Он достал из заднего кармана красную тряпку и вытер лицо.

— Это у тебя проблемы с сердцем? — спросил он.

— Да, — подтвердил Том.

Эмброуз снял бейсболку, затем снова её надел. Поднял брови.

— У меня мало времени...

Том отступил от двери.

— Где кухня? — спросил Эмброуз.

Том провел его через гостиную на кухню. Взгляд Эмброуза упал на кухонный стол.

— Крепкий? — спросил он, навалившись всем весом на край стола. Затем присел и осмотрел ножки. — Сойдёт, — решил он и принялся убирать со стола посуду и газеты. — Раздевайся, — велел он.

Том начал расстёгивать пуговицы.

— Ложись на стол, лицом вниз, — сказал Эмброуз.

Том разделся догола и забрался на кухонный стол, чувствуя холод линолеума.

Эмброуз натянул на правую руку резиновую перчатку и ввёл палец в анус Тома. Тот задохнулся от неожиданности. Эмброуз потянул вверх, и Том ощутил щелчок в груди. Доктор перевернул его, и Том увидел, что его грудная клетка раскрылась, словно капот машины. Эмброуз приподнял грудь Тома, подперев её реберной костью под углом в сорок пять градусов, и начал копаться в ней.

— Думай о своей девушке, — велел Эмброуз.

— О жене, — поправил Том.

— Всё равно. Просто представь её лицо.

Том представил себе лицо Перфекционистки.

— А теперь подумай о её самой привлекательной черте, — продолжил Эмброуз.

Том мысленно увидел нос Перфекционистки. Он почувствовал, как рука Эмброуза коснулась его сердца. Дышать становилось всё труднее. Врач нащупал сердце с обратной стороны, слегка сжал его, и тонкая струйка крови брызнула ему в лицо.

— Похоже, это оно, — Эмброуз потянулся к заднему карману, достал тряпку и вытер ею лицо.

— Что? Что со мной?

— Когда ты в последний раз чистил сердце?

— Никогда.

— Я так и думал, — хмыкнул Эмброуз. — Тут нужен "Стюарт".

Эмброуз редко пользовался "Стюартом", длинным, громоздким инструментом, который хранился в кузове его пикапа. Оставив Тома голым лежать на кухонном столе, Эмброуз вышел из комнаты.

Том услышал, как открылась и захлопнулась дверь. Он лежал, глядя, как его собственное сердце ритмично бьётся прямо у него на глазах.

Спустя пятнадцать минут Эмброуз вернулся с длинным металлическим ящиком. Он достал длинный, острый инструмент из нержавеющей стали — это и был "Стюарт". Эмброуз держал его двумя руками.

— Сделай глубокий вдох, — приказал он. — И вспомни ваш первый поцелуй.

Том вернулся в воспоминаниях к своей прежней квартире в подвальном помещении. Ужасное место. Особенно ненавистен был линолеум на кухне — весь в пятнах от ботинок и прожогах от сигарет. Пол, когда-то белый, превратился в серый и теперь всегда выглядел грязным.

Естественно, Перфекционистка не могла этого вынести. Однажды в среду, спустя пять дней после их первого свидания, она явилась с двумя вёдрами ярко-синей краски и двумя валиками.

— Отличная идея, — заметил Том.

Они принялись красить пол, начав с того места, где ковер переходил в линолеум. Они работали в бешеном темпе: красили, затем отступали на несколько шагов назад, снова красили и отступали. Вскоре они уперлись в заднюю стену кухни. Проблема нарисовалась в буквальном смысле. Том поднял взгляд и увидел, что Перфекционистка ему улыбается.

— И что нам делать теперь? — спросил он.

Перфекционистка просто поцеловала его. Идеально.