Мы с ним расстались, и я вновь оказался в обществе миссис Бриссенден, все еще взбудораженной догадками, с которыми я ее оставил:

— Это она, несомненно, знаете ли. И как же я, глупая, сразу не догадалась. Я, конечно, не настолько сообразительна, как вы, пока носом не ткнут. Но когда ткнут!.. — Она завершила скромное заявление гордым смехом. — Эти двое ушли вместе.

— Куда?

— Куда — не знаю, но несколько минут назад я видела, что они явно норовят «улизнуть». Бедняжки уединились на часок в парке или в садах. Когда об этом знаешь, все ясно как день. Но как поется в той вульгарной песне? — «Попробуй догадайся!» Меня поражает ваша необыкновенная проницательность, не могу не отметить. Скажите, как вы сразу почувствовали, что это она.

— Сударыня, — запротестовал я, — ничего я не почувствовал, ни сразу, ни потом. Это вы обратили на нее внимание.

Собеседница уставилась на меня, и я тут же, как сейчас помню, ощутил ее невыносимую глупость и жестокость. Ощутил безотчетно, нутром, но, тем не менее, они раздражали. Ее пышная грудь вздымалась, синие глаза широко самовлюбленно раскрылись от успеха. Короче, я не вынес ее догадливости насчет миссис Сервер, и посяганий на беднягу Брисса. Казалось, она благородно напоминает мне о том, что у нее любовника нет. Нет, она просто мало-помалу пожирает несчастного Брисса,¬ но любовника у нее нет.

— Я не вижу у миссис Сервер даже малейших признаков, — возразил я.

— Даже после того, как вы мне сказали, что леди Джон тоже вне подозрений? — возмутилась она.

— А что, кроме миссис Сервер и леди Джон других женщин нет?

— Есть. Но разве мы не исключили их секунду назад? Если о леди Джон не может быть и речи, то почему не предположить, что это миссис Сервер? Нам нужна дура...

— Да? — перебил я.

— Так следует из вашей теории, которой вы меня заинтересовали. Это же вы предложили идею.

— Что нам нужна дура? — Я помрачнел. — А нужен ли нам кто-нибудь?

— Вы хотите взять слова обратно. Сожалеете, что высказались. Дорогой, а вы часом не...

Она на мгновение замолчала и хитро улыбнулась, но это мне не помешало: короче, я пробудил в ней хоть и слабую искру разума. Как бы то ни было, оставалась правда о поразительных переменах в нашей знакомой, к этому я и привлек ее внимание. Я сожалел, что погорячился, наговорив лишнего, но мою догадливую собеседницу это не остановило.

— Отказом от собственных слов вы наводите меня на мысль, что хотите кого-то защитить. Человек слаб, — воскликнула она с уверенностью, от которой я, признаюсь, встревожился, — с тех пор, как мы расстались, с вами что-то произошло! Слаб, — повторила с пугающей веселостью она, — вот вы и попались!

— Попался? — покраснел я.

— Неужели до вас дошло, что вы, грешным делом, сами в неё влюблены.

— Ну, если хотите, называйте это так, — быстро сообразив, ответил я, — вы видите, у меня есть повод заняться интересным делом: мы с вами оба одновременно сбросили ее со счетов, будучи в ней уверены. Я полностью уверен. Ну конечно! Она не подходит. А что касается вашего предположения, что сейчас она в каком-то уединенном месте в компании Лонга, позвольте мне незамедлительно его исправить. Оно не выдерживает критики. Если вы зайдете в библиотеку, через которую я только что проходил, то увидите ее там в обществе графа де Дрёй.

— Уже? — изумилась миссис Брисс. — Но по крайней мере она была с мистером Лонгом и сообщила мне, что они смотрели коллекцию пастелей.

— Ну конечно. Они встретились там — мы с ней пришли туда вместе — и оба отбыли на моих глазах, явно сразу расставшись.

Она послушала меня и перевернула мои слова с ног на голову.

— И о чем это говорит? Да они просто боятся того, что их увидят вместе.