Попрощавшись с ним, я тут же повстречал миссис Бриссенден, все еще преисполненную тех поспешных выводов, во власти которых я ее оставил.
— Это она, ошибки быть не может, так и есть. Не понимаю, как я могла быть настолько глупа, чтобы не заметить этого. Конечно, я не так сообразительна, как вы. Меня носом надо ткнуть. Но уж тогда а а! — Она подчеркнула свое смирение горделивым смешком. — Эти двое ушли вместе.
— Куда?
— Не знаю, куда, но несколько минут назад я ясно видела, как они «ускользнули». Бедняжки решили уединиться в парке или в саду. Если знать, что они вместе, все становится очевидно. Как в той дурацкой песенке: «Сперва узнай!» Если позволите, мне кажется, это вы очень странно смотрите на вещи. Я сейчас о том, из-за чего вы впервые обратили на нее внимание.
— Но, милая леди, — возразил я, — поначалу я вообще никак не отметил ее. Не обращал я на нее внимания ни до, ни после. Это вы в нее вцепились.
Моя собеседница вытаращила глаза, и в тот миг, помню, мне стало просто невмоготу от ее бестолковости и бессердечия. Это было на уровне подсознания, но все равно вызывало раздражение. Ее прекрасная грудь вздымалась, голубые глаза расширились в приступе торжествующего простодушного эгоизма. В общем, мне трудно было смириться с тем, что она, столь проницательная по отношению к миссис Сервер, так глупа во всем, что касается бедняги Брисса. Казалось, она благородно напоминала мне, что у нее-то нет любовника. О нет, она пожирала несчастного Брисса заживо, но любовника у нее не было.
— В миссис Сервер я не вижу ни одного верного признака, — настаивал я.
Она почти негодовала:
— Даже после того, как вы сказали мне, что у леди Джон видите только неверные?
— Но здесь есть и другие женщины, не только миссис Сервер и леди Джон.
— Конечно. Но разве мы не отбросили их всех минуту назад? Если о леди Джон не может быть и речи, то как же не может быть и речи о леди Сервер? Нам нужна дурочка...
— О, серьезно? — простонал я, прерывая ее.
— Ну как же, в полном соответствии с вашей теорией, которая меня так заинтересовала! Именно вы подали эту идею.
— Что нам нужна дурочка? — Я был удручен. — Но точно ли нам кто-то нужен?
Она на мгновение замолкла, на лице ее появилась странная улыбка.
— А! Вы пошли на попятную? Жалеете, что сказали это? Пожалуй, вы, дорогой...
Но это, в сущности, не меняло того, что я разжег в ней ясный ум, впрочем, застенчивый и робкий. Налицо был факт: состояние нашего друга, к которому я ранее привлек ее внимание, разительно улучшилось. То, что я сожалел о своей опрометчивости, не умаляло этого чуда.
— Если вы дадите задний ход, я поневоле поверю, что вы вдруг захотели кого-то защитить. Слабак! — воскликнула она с уверенностью, которая, признаюсь, меня насторожила. — С тех пор как мы расстались, с вами что-то произошло! Слабак! — вторила она с ужасающим ликованием. — Вы позволили себя соблазнить!
— Соблазнить? — Мне становилось стыдно за нее.
— Неужто вас самого угораздило влюбиться в нее?
— Что ж, — ответил я недолгого думая, — называйте это как угодно. Сейчас вы поймете, какие я получил основания быть совершенно уверенным в миссис Сервер при тех удивительных обстоятельствах, в которых мы с вами оказались. Я точно знал: она ни при чем! А ваше утверждение о том, что в эту минуту она где-то в укромном местечке с Лонгом, позвольте мне враз опровергнуть. Оно не выдерживает никакой критики. Загляните в библиотеку, по которой я только что прошел, — там и найдете ее в обществе графа де Дрея.
Миссис Брисс снова вытаращила глаза.
— Уже? Но, как ни крути, была она с Лонгом. И, когда я их встретила, она сказала, что они смотрели пастели.
— Вот именно. Миссис Сервер пришла туда со мной. Они встретились там. И вышли вместе у меня на глазах. Ясно ведь, что вскоре после этого они расстались.
Выслушав меня, миссис Бриссенден сделала неожиданный вывод:
— Но это же доказывает только то, что они боятся разоблачения!