Стоило мне распрощаться с ним, как я вновь оказался втянут в разговор с миссис Бриссенден, которая все еще пребывала во власти поспешных выводов из-за моих прошлых слов.

– Это точно она… ошибки тут быть не может. Как глупо с моей стороны не догадаться об этом. Конечно, я не настолько умна, как вы, но если знать, куда смотреть – а теперь я знаю!.. – Ее самодовольный смех не вязался с напускной скромностью. – Эти двое ушли вместе.

– Куда ушли?

– Куда не знаю, но пару минут назад я определенно видела, как они «улизнули». Бедняжки наверняка отправились в парк или сад, чтобы побыть наедине без свидетелей. Если знать, то все очевидно. Но как там пелось в той пошлой песенке?.. «Заранее знать должен ты!» Но если позволите, меня поражает, как вам удается видеть такие вещи, совершенно непостижимо. Я про то, почему вы сразу ее заподозрили.

– Но, моя милая леди, – запротестовал я, – ни в чем я ее сразу не заподозрил. И не подозреваю – ни тогда, ни сейчас. Именно вы набросились на нее с домыслами.

Моя собеседница в упор посмотрела на меня, и помнится, от ее глупости и жестокости мне тогда сделалось почти невыносимо. Совершенно машинальные, менее раздражающими от этого они не стали. Ее прекрасная грудь всколыхнулась, голубые глаза расширились от примитивного чувства собственного превосходства. Словом, я обнаружил, что не мог выносить ее зацикленность на миссис Сервер и глупость в отношении бедной Брисс. Казалось, она собиралась благородно напомнить мне, что вот у нее любовника не было. Да, она поедом ела бедную Брисс, но вот любовников не имела.

– Я не вижу в миссис Сервер нужных признаков, – продолжил настаивать я.

Теперь в ее облике почти сквозило негодование.

– И это после того, как вы заявили мне, что не видите их в леди Джон?

– Ох, но здесь есть и другие женщины, помимо миссис Сервер и леди Джон.

– Разумеется, но разве мы уже не рассмотрели и не отсеяли их всех? Если мы исключили леди Джон, то как такое возможно, что это не миссис Сервер? Нам нужна дура...

– Да неужели? – простонал я, прервав ее речь.

– Позвольте, но это согласно вашей собственной теории, которой вы так меня заинтересовали! Именно вы подали идею.

– Что нам нужна дура? – я почувствовал, что мрачнею. – Разве нам вообще кто-то нужен?

На мгновение воцарилась тишина, и она одарила меня странной улыбкой.

– Ах, теперь вы хотите взять свои слова назад? Вы пожалели о них. Мой дорогой друг, возможно ли, что вы…

Но я уже не мог отменить того факта, что пробудил в ней пусть слабый и робкий, но голос разума. С нашим приятелем действительно произошли поразительные перемены, к которым я привлек ее внимание. И пусть я пожалел о поспешности своих суждений, чуда это нисколько не умаляло.

– Если вы пойдете на попятный, вы заставите меня думать, что внезапно захотели кого-то защитить. Слабохарактерный вы человек, – воскликнула она с уверенностью, от которой, признаюсь, я пришел в беспокойство, – что-то случилось, после того как мы с вами расстались! Слабохарактерный вы человек, – весело повторила она, и мне сделалось страшно, – вас подкупили!

Я покраснел от стыда за нее.

– Подкупили?

– Может ли быть, что вы и сами некстати в нее влюблены?

– Ладно, – ответил я, чуть поразмыслив, – считайте так, если хотите. Раз уж вам ясна причина, по которой в таком чудном деле, как это, где мы с вами на мгновение позволили себе вольность, я абсолютно в ней уверен. А я и вправду абсолютно уверен, так и знайте! Она не подходит. А что касается вашего утверждения, что в настоящий момент она находится в некоем укромном уголке в компании Лонга, разрешите мне немедленно его опровергнуть. Оно безосновательно. Если пройдете в библиотеку, где я совсем недавно был, обнаружите ее там в компании графа Дроя.

Миссис Бриссенден снова в упор посмотрела на меня.

– Уже? Как бы там ни было, она точно была с мистером Лонгом и, когда я столкнулась с ними, сказала мне, что они недавно ходили смотреть пастели.

– Именно так. Встретились они на месте – сопровождал туда ее я – и ушли вместе на моих глазах. Очевидно, потом каждый пошел своей дорогой.

Она выслушала все это, обдумала и заявила:

– Тогда что это доказывает? Только то, что они не хотят, чтоб их видели вместе.