- Один бунт.


- Что, простите?


- Вой багет фипсов. Один бунт.


- Ах, да, конечно.


Сунув руку в карман, Тоби вспомнил, зачем, собственно, явился в паб.


- А… вы не подскажете, Дэйв здесь?


- Кто?


Барменша, остервенело уминавшая жвачку, сбивала Тоби с мысли.


- Дэйв. Он сказал, что вы его знаете, да? Полагаю, он частенько сюда захаживает?


- Звени, приятель, ни дна я нигакого Дэйва, - ответила барменша и, продолжая бешено хрупать жвачкой, занялась своими делами.


Тоби не отводил от нее зачарованного взгляда: ее смыкавшиеся и размыкавшиеся челюсти казались ему боксерами, мутузящими друг дружку под одеялом.


Он беспомощно оглянулся. Уму непостижимо, как в наши дни можно не знать никакого Дэйва! Да в этом битком набитом пабе, куда потоками вливались всё новые и новые посетители, этих Дэйвов наверняка пруд пруди. Пять или шесть — не меньше. Поставь на Дэйва — не прогадаешь!


К барной стойке протолкалась парочка выпивох, и Тоби наконец-то заметил, что сегодня в пабе на удивление многолюдно. Чтобы выиграть кусочек личного пространства, он отступил, и в глаза ему бросилась телевизионная панель с включенным новостным каналом. Огромные часы в углу экрана показывали время: 11:55. Под часами добрейшей души правительственный чиновник с насупленными бровями — типаж, распространившийся в последние годы везде и всюду, вещал о чём-то несомненно значительном, а под ним бегущей строкой шел бесконечно повторявшийся текст:


«Важное сообщение от премьер-министра Великобритании в 12:00 по Гринвичу (в 13:00 по британскому летнему времени). Не отходите от телеэкранов и радиоприемников. Не поддавайтесь панике. Важное сообщение от премьер-министра Великобритании в 12:00 по Гринвичу (в 13:00 по британскому летнему времени). Не отходите...»


И так далее и тому подобное.


Тоби этого не знал, но все, все без исключения, собирались у телеэкранов. По необъяснимым причинам просьба «не поддаваться панике» и тем более слово «радиоприемник» вызвали у населения панический ужас. Бегущая строка крутилась уже три часа, и пробудившийся в людях первобытный инстинкт заставил их, в свете грядущих новостей, искать общества себе подобных. Правда, в обществе первобытный инстинкт столкнулся с соперником — порожденным современными веяниями стремлением человечества держаться как можно дальше от себе подобных… Но первобытный инстинкт возобладал. В сей час, час назревающих событий, люди хотели быть вместе.


«Странно», - пожал плечами Тоби и вернулся к поискам.


Тоби пришел в паб на встречу с предполагаемым соседом по квартире и теперь обшаривал взглядом густую толпу, пытаясь вычислить в ней хоть кого-нибудь, более-менее близко напоминавшего Дэйва.


«Господи, и почему мне достался единственный в мире Дэйв без мобильного телефона?»


Ради приличия Тоби решил еще разок обратиться к барменше.


«Не сработает — ну и черт с ним. Придумаю что-нибудь».


- Вы точно не знаете никакого Дэйва?


Тоби, старательно избегая прикосновений, сунул голову между двумя посетителями.


- Он клялся, что знаком с вами. Он так и заявил: «в наши дни свою личность не скроешь, и не пытайся...»


Барменша, позабыв про жвачку, немигающе уставилась на Тоби.


- Ты про Дэйва-параноика, что ли?


- В-возможно…


- Так бы сразу и сказал! Вон он там, у телека. - Барменша взмахнула локтем и снова задвигала челюстями. - Чернобородый в кожаном плаще.


- Благодарю, - пискнул Тоби, и его ту же оттеснили завсегдатаи паба, волной хлынувшие к стойке.


Тоби начал продираться в направлении, небрежно указанном локтем барменши, и — о, чудо! — увидел примостившегося на табурете у стены круглолицего бородача. На бородаче, напряженно смотревшего в здоровенный экран телевизора, была черная футболка с изображением черепа и черный, в пол, кожаный плащ. Терзаясь сомнениями, а не лучше ли всё-таки послать предполагаемого соседа по квартире к черту и отправиться восвояси, Тоби ринулся к Дэйву.