"АЛЧНОСТЬ" Чарльза Бакстера

(от "АЛЧНОСТИ"

автор: Чарльз Бакстер)

Мы возвращаемся домой, и в тот вечер за обеденным столом снова поднимается тема капитализма. Похоже, мы - семья революционеров. На этот раз оно исходит от Джереми, который перед ужином гуляет по кухне босиком, держа в руках свой iPhone. Я сижу, пью чай. Ему шестнадцать или семнадцать, я не помню точно. Обычно мы с ним говорим о космических пришельцах, и я притворяюсь, что они существуют, чтобы развеселить его и в конце концов привести к Иисусу, но сегодня он смотрит на что-то другое. На нем футболка с надписью "Rage Against the Machine", и я замечаю, что он отращивает усы, и на этот раз ему это удается.
- «Черт, я не могу в это поверить», - говорит он мне. Я не возражаю против того, что он использует непристойности. Серьезно. Это щекочет меня, я не могу сказать почему. – «Бабушка Ди, тебе нравятся слоны?»

- «Они мне очень нравятся», - говорю я. – «Хотя я никогда не видела их лично.» Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли что-то делает в гараже, а Корин наверху воркует перед телевизором. Я не знаю, где Люси — я предполагаю, что она читает где-нибудь в доме. «Они среди величайших Божьих созданий», - говорю я. «Я понимаю, что они оплакивают своих умерших».

- «Тогда посмотри на эту чертову штуку», - говорит он, указывая на маленький экран телефона.

- «Слишком маленький. Я совсем не вижу.»

- «Хочешь, я прочту это? спрашивает он. Какой же он красивый молодой человек. Мне нравится его компания. Любить внука так легко, для этого вообще не требуется никаких усилий. Кроме того, его лицо немного напоминает мне лицо моего покойного мужа.

- «Конечно», - говорю я.

- «Хорошо, смотри, дело в том, что речь идет об убийстве слонов и тому подобном».

- «А что насчет них?» - спрашивает Астрид, стоя у плиты. – «Как убили?»

- «Хорошо, итак, в Зимбабве, я знаю, где это находится, потому что мы изучали это на географии, в любом случае, что говорится в этой статье, так это то, что они, эти люди, эти зимбабвийцы, подсыпали цианид в водоемы в этом, типа, огромном парке, чтобы убить слонов. И у этих ублюдков, я полагаю, есть доступ к промышленному цианиду, который они используют при добыче золота—»

- «Джереми, пожалуйста, следи за своим языком», - скромно говорит Астрид. Сейчас она нарезает помидоры кубиками.

- «И они были, я имею в виду, что яма с отравленной водой убивала маленьких животных, гепардов, а затем стервятников, которые поедают гепардов, как только они умирают, так что это что-то вроде настоящей уличной забегаловки во дворце смерти, но в основном цианид в водяных холмах убивают слонов». Он смотрит на меня так, словно я во всем виновата. Я стара. Я понимаю: пожилые люди ответственны за все. – «Которые безобидны?»

- “Зачем они это делали?” Я спрашиваю.

- «Убивать слонов? Для слоновой кости. У них это что-то вроде клыков.»

- «Со сколькими слонами, - спрашиваю я, - они это сделали?”

- «Здесь написано восемьдесят», - говорит мне Джереми. «Восемьдесят мертвых слонов, отравленных цианидом, лежат кучами мертвых слонов. Господи, иногда я ненавижу людей.»

- «Да», - говорю я. «Это справедливо».

- «Как ты думаешь, что они делают со всей этой слоновой костью?» - спрашивает Астрид, помешивая соус.

- «Для резьбы», - говорю я. - Они вырезают маленьких Будд. «Они убивают слонов и вырезают счастливого Будду. Затем они продают счастливого Будду американцам. Маленький Будда из слоновой кости помещается в освещенную витрину.»

- «Это так неправильно», - говорит Джереми. «Люди чертовски больны. Черт возьми, эти слоны более человечны, чем люди».

- «Это алчность», - говорю я.

- «Что это?» - спрашивает он.

- «Еще одно слово, обозначающее жадность. Пойди спроси Коринн, - говорю я ему. - Она наверху, смотрит телевизор. Ей это тоже не нравится. Она говорит так же как и ты.»

- «Я все еще ненавижу ее», - говорит он. – «Я пока не могу с ней поговорить. Такова моя политика. Она просто не была...»

- «Я знаю, я знаю», - говорю я. «Политика понятна. В конце концов, тебе просто придется отказаться от этого, милый.»

- «Ты не можешь сказать мне, что это пустяк, потому что это было очень важно. Если это не было чем-то большим, оставить моего отца и тебя заботиться обо мне, тогда ничего особенного, понимаешь?»

- «Да», - говорю я. – «Сейчас я это понимаю».