«Алчность»
Чарльз Бакстер

Мы возвращаемся в дом, и тема капитализма снова всплывает тем же вечером. Похоже, мы та еще семейка диссидентов. В этот раз разговор заводит Джереми. Перед ужином он босиком заходит на кухню с мобильником в руках. Я сижу, пью чай. Ему шестнадцать или семнадцать, — я точно не помню. Обычно мы с ним болтаем о пришельцах, и я притворяюсь, что верю в них, чтобы подшутить над внуком, а сама надеюсь когда-нибудь привести его к Богу, но сегодня его волнует что-то другое. На нем футболка с логотипом бунтарской рок-группы, и я замечаю, что он отращивает усы — в этот раз даже успешно.

— Черт, поверить не могу, — говорит он. Меня нисколько не задевает, что он чертыхается. Правда, совсем. И от этого, непонятно почему, мне хочется хихикать, как девочке. — Бабушка Ди, ты любишь слонов?

— Очень, — киваю я. — Хотя я никогда их не видела живьем. — Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли возится в гараже, а Коринна что-то бормочет телевизору наверху. Где Люси, я не знаю — наверное, сидит с книжкой где-нибудь. — Они удивительные божьи создания. Кажется, они скорбят по своим умершим.

— Вот ты только посмотри на эту чертовщину, — он тыкает в малюсенький экран телефона.

— Как мелко. Ничего не вижу.

— Хочешь, я прочитаю? — спрашивает он. Какой он славный мальчик. Беседовать с ним — одно удовольствие. Любить внука так просто — совсем, как дышать. А еще он самую малость похож на моего покойного мужа.

— Конечно, — отвечаю я.

— В общем, там фигня в том, что они убивают слонов.

— Зачем? — спрашивает Астрид, не поднимая голову от плиты. — Кто убивает?

— Ну, в Зимбабве — я знаю, где это, мы на географии проходили, — так вот, тут в статье пишут, что у них там огромный национальный парк, и эти зимбабвийцы травят воду цианидом, чтобы убить слонов. Я так понял, это прямо такой цианид, как у золотодобытчиков, и эти ублюдки…

— Джереми, не ругайся, пожалуйста, — сдержанно перебивает Астрид, нарезая помидоры.

— Сначала из-за этого гибли мелкие животные, потом гепарды, а потом стервятники, которые, ну, едят мертвых гепардов, — короче, кафешка смерти какая-то, — но больше всех умерло слонов. — Он смотрит на меня так, будто это я перебила несчастных слонов собственными руками. Это понятно — старики всегда во всем виноваты, а я стара. — Безобидных слонов.

— Зачем? — спрашиваю я.

— Убивать слонов? Ради слоновой кости. Ну, эти их бивни.

— И сколько слонов, — продолжаю я, — они так убили?

— Здесь написано восемьдесят, — отвечает Джереми. — Восемьдесят слонов, отравленных цианидом, — их туши находят возле водопоя горами. Блин, как же я иногда ненавижу людей.

— Иногда они того заслуживают, — киваю я.

— Интересно, и зачем им столько слоновой кости? — Астрид помешивает соус.

— Для фигурок, — отвечаю я. — Вырезать маленьких Будд. Люди убивают слона и делают из бивня Будду с широкой улыбкой. Потом продают этого лыбящегося Будду американцам. А американцы запирают его в стеклянный шкаф.

— Это так несправедливо, — морщится Джереми. — Люди совсем шизанулись. Слоны, блин, более человечные, чем люди.

— Алчность, — говорю я.

— Чего?

— Как жадность, только слово другое. Иди спроси у Коринны. Она наверху, смотрит телевизор. Тоже таких людей терпеть не может. Говорит прямо как ты.

— Не могу, — отвечает он. — Я пока ее не простил. Это мои принципы. Она просто…

— Я знаю, знаю. Принципы — это важно. Но со временем тебе лучше отпустить это, родной.

— Не говори мне, что это пустяки и уже не важно. Это важно. Если бросить меня на тебя и папу — это пустяк, то в жизни вообще нет ничего важного, понимаешь?

— Да. Понимаю. Пока понимаю.