Мы возвращаемся домой, и вечером за столом снова заходит речь о капитализме. Похоже, мы семья революционеров. На этот раз тему поднимает Джереми, входя босыми ногами на кухню и держа мобильный телефон. Я сижу, пью чай. Джереми шестнадцать или семнадцать, не помню точно. Обычно мы с ним говорим про инопланетян, и я притворяюсь, что верю в них, чтобы порадовать его и со временем привести к Иисусу, но сегодня у него в телефоне что-то новое. На нём футболка с надписью “Rage Against the Machine”*, он снова пытается отрастить усы и на сей раз у него получается.

------------------------

*“Rage Against the Machine” («Ярость против системы») – американская рок-группа, осуждавшая существующий строй в своих песнях.

-------------------------

– Офигеть, фантастика, – обращается он ко мне. Меня не смущает его брань. Право, не смущает. Она мне по душе, не знаю почему. – Бабушка Ди, ты любишь слонов?

– Да, очень, – говорю. – Хотя лично ни с кем из них не была знакома.

Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли что-то делает в гараже, а Коринн наверху бормочет у телевизора. Где Люси, не знаю, наверное, читает где-нибудь в доме.

– Слон – удивительное создание Божье, – продолжаю я. – Говорят, когда один слон умирает, другие грустят у его тела.

– Тогда глянь-ка на эту фигню, – говорит Джереми, указывая на маленький экран телефона.

– Буковки такие малюсенькие. Ничего не вижу.

– Хочешь, я прочитаю? – спрашивает он. Какой он красавец. Мне нравится с ним общаться. Любить внука совсем не трудно, это получается само собой. А ещё он немного похож на моего покойного мужа.

– Давай, – соглашаюсь.

– Ну, короче, здесь пишут об убийстве слонов и всё такое.

– Что? – спрашивает Астрид, стоя у плиты. – Каком убийстве?

– Так, значит, в Зимбабве, я знаю, где это, мы учили по географии, короче, здесь написано, в этой статье, что эти негодяи зимбабвийцы подсыпали цианид в пруды, блин, в парке, чтобы отравить слонов. У этих придурков наверняка есть доступ к промышленному цианиду, который они используют при добыче золота…

– Джереми, пожалуйста, выражайся прилично, – спокойно говорит Астрид, нарезая помидоры.

– И они… В общем, от яда погибала мелкая живность, гепарды и грифоны, которые поедают мёртвых гепардов, блин, сплошной фильм ужасов, но чаще погибали слоны. Ни в чём не повинные. – Джереми смотрит на меня так, словно я во всём виновата. Я старушка. Понимаю: старики в ответе за всё.

– Почему они так поступили? – спрашиваю я.

– Отравили слонов? Из-за слоновой кости. Блин, из-за бивней.

– Сколько слонов отравили?

– Здесь написано восемьдесят, – отвечает Джереми. – Восемьдесят мёртвых слонов, отравленных цианидом, лежат кучами. Боже, иногда я ненавижу людей.

– Да, – соглашаюсь я. – Так оно и есть.

– А для чего им слоновая кость? – спрашивает Астрид, помешивая соус.

– Для резьбы, – отвечаю. – Делают статуэтки Будды. Убивают слонов и вырезают фигурки Будды, приносящего удачу. Потом продают их американцам. Этих маленьких Будд ставят под стекло с подсветкой.

– Это ужасно, – возмущается Джереми. – Люди такое дерьмо! Животные в тысячу раз, блин, лучше людей!

– Это алчность, – объясняю.

– Это что? – спрашивает он.

– Проще говоря, жадность. Пойди спроси у мамы. Она наверху, смотрит телевизор. Тоже терпеть не может алчность. Вы с ней так похожи.

– Я до сих пор её ненавижу. Не могу пока с ней разговаривать. Из принципа. Она ведь…

– Знаю, знаю, – перебиваю я. – Твой принцип можно понять. Но рано или поздно, мой хороший, тебе придётся от него отказаться.

– Ты хочешь сказать, это пустяк? Ничего себе! Ну, если это пустяк – бросить нас всех: меня, тебя и папу – то да, понимаешь ли…

– Да, понимаю, – отвечаю я, – Пока что.