По приходу домой разговор опять сворачивает на капитализм, теперь прямо за обеденным столом. Выглядим как революционный кружок с Джереми во главе. Перед обедом гоняю чаи на кухне, и тут заходит он, босиком и с айфоном в руках. Лет ему шестнадцать или семнадцать, точнее не помню. Обычно болтаю с ним о пришельцах и всегда поддакиваю, лишь бы он глядел веселее и наконец уверовал во Христа. Впрочем, сегодня его занимает нечто иное. Замечаю футболку Rage Against the Machine у него на теле и усики на лице. Надо же, все-таки отрастил.


— Невероятная хрень! — бросает он мне. Пусть себе бранится, пусть. Мне даже приятно. Непонятно, почему, но приятно. — Баб Ди, ты любишь слонов?


— Просто обожаю, — отвечаю я, — хотя лично не знакома.


Сидим за кухонным столом. Астрид колдует над обедом, Уэсли возится в гараже, а Корин торчит наверху перед телеком и чего-то бормочет. Люси куда-то задевалась. Видать, кукует дома в обнимку с книгой.


— Громадные твари божьи. – продолжаю я. — Вроде даже скорбят по умершим сородичам.


— Ты только глянь, чего творят! — восклицает он, тыкая пальцем в крохотный экран телефона.


— Отсюда не разобрать.


— Давай прочту? – просит он. На редкость милый молодой человек, компанейский. Люблю его просто и непринужденно, как можно любить только внука, который притом смахивает на бывшего мужа.


— Валяй. — разрешаю я.


— Ну, это... там слонов убивают... и всякое такое...


— А точнее? — интересуется Астрид из-за плиты. — Как именно убивают?


— В общем, в статье вот тут сказано, что в Зимбабве... я ее знаю, на географии проходили... в общем, эти вот люди, зимбабвийцы, подсыпают цианид туда, где слоны воду пьют... в таком вот огромном заповеднике, ну чтобы их умертвить... Видать, раздобыли промышленный цианид с золотых приисков, или я не знаю... сволочи...


— Будь добр, следи за языком, Джереми, — вежливо, но твердо урезонивает его Астрид, нарезая помидоры.


— На тамошнем водопое мрут и животные поменьше... всякие там ягуары и стервятники, которые _жрут_ ягуаров, когда те сдохнут... В общем, там словно пикник на природе... с блюдами из мертвечины... но цианид на водопое косит чаще всего _слонов_.


Таращится на меня, словно я во всем виновата. Я ведь старая. Тут до меня доходит: старики в ответе за всё.


— Слоны безвредные. Зачем их так? — спрашиваю я.


— Зачем бить? Да ради слоновой кости. У них есть, эти самые, бивни.


— И скольких слонов уже извели? — уточняю я.


— Тут пишут, восемьдесят. — делится Джимми. — Восемьдесят отравленных цианидом слонов свалены в эдаком слономогильнике. Боже, люди иногда такие твари!


— Угу. — реагирую я. – Хотя люди бывают разные.


— Как думаете, куда им столько слоновой кости? — вопрошает Астрид, помешивая соус.


— Для резьбы. — объясняю я. — Делают крошечные статуи Будды. Убивают слона, вырезают Будду с улыбкой до ушей и толкают американцам, чтобы крохотный Будда из слоновой кости пылился у тех в шкафу.


— Ну как так-то?! — снова заводится Джимми. — Люди мрази, мать их! Блин, да в этих слонах больше людского, чем в любом из нас!


— Алчность. — эхом отзываюсь я.


— Чего-о? — переспрашивает он.


— Жадность до денег, вот чего. Иди, спроси Корин. — объясняю ему. — Она наверху, пялится в телек. Тоже не жалует жадин, а ее послушать — вылитый ты.


— Все-таки ее ненавижу. — хмурится он. — Не могу пока с ней говорить. У меня свои _принципы_. Она просто не...


— Знаю-знаю. — подхватываю я. — Рациональное зерно в них есть. Но, рано или поздно, придется от них отказаться, золотце.


— Давай я сам разберусь, что фигня, а что нет? Она скинула меня на руки моему папаше и тебе. Если это фигня, то всё остальное — фигня в квадрате. Смекаешь?


— А то. — парирую я. — Еще не выжила из ума.