Ч. Бакстер «Алчность»

(фрагмент)

Возвращаемся мы домой, а за столом снова только и разговоров, что о капитализме! Какой-то дом революционеров. Сегодня Джереми стал зачинщиком. Еще до ужина он зашел на кухню – без носков, зато с айфоном. Тут сижу себе я, попиваю чай. Ему то ли шестнадцать лет, то ли семнадцать – точно не припомню. Обычно мы с ним говорим об инопланетянах. Я притворяюсь, что в них верю: так ему интереснее, а у меня есть повод потихоньку его обращать ко Христу. Но сегодня он что-то там у себя рассматривает другое. На футболке у него логотип группы «Rage Against the Machine», и еще, вижу, он усики выращивает. В этот раз даже с некоторым успехом.

– Да ну на! – обращается ко мне Джереми. Пусть ругается, я не против. Мне это почему-то забавно. – Баб Ди, слонов любишь?

– Очень люблю, – отвечаю я ему. – Правда вот, ни с одним не знакома лично.

Мы примостились за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли в гараже у себя с железками возится, ну а Коринн на втором этаже влюбленным взглядом смотрит в телевизор. Не знаю только где Люси – наверное, читает в одной из комнат.

– Слоны – одни из величайших созданий божьих, – продолжаю я. – Говорят, когда один слон умирает, другие его оплакивают.

– Тогда вот. Смотри, че они вытворяют, – показывает мне Джереми крохотный экранчик своего телефона.

– Намельчили! Я так не разгляжу.

– Тебе прочитать? – спрашивает Джереми. Какой красавец вырос! Я с ним прямо отдыхаю. Внуков ведь так просто любить, ничего нет проще. А еще он немножечко напоминает мне лицом покойного мужа.

– Ну прочитай, - отвечаю я ему.

– Короче, такое дело: тут пишут, что слонов убивают.

– В смысле убивают? – вставляет Астрид, не отходя от плиты.

– Как это?

– Ну смотрите, в Зимбабве… Я даже знаю где это: мы на географии как раз проходили. Короче, пишут тут, в статье, что они, ну народец этот, зимбабвийцы, идут в… как его… типа парка большого и там, на водопое, подмешивают в воду цианид, чтобы убить слонов. У этих уродов есть доступ к запасу цианида, который на золотых рудниках используют…

– Джереми, следи за языком, – говорит Астрид сдержанно. Она теперь нарезает томаты.

– И эти уроды… Ладно, водопой этот отравленный уже кучу времени убивает там зверюшек всяких, гепардов, а потом еще и стервятников, которые этих гепардов после смерти едят. Реально какая-то убойная столовка на природе. А больше всего от цианида погибает слонов, - Джереми смотрит на меня с укоризной. Правильно, я же старуха. Старики в ответе за все грехи мира. – Слоны ведь безобидные?

– Зачем же с ними так поступают? – спрашиваю его я.

– Слонов зачем убивают? За слоновую кость. У них же эти, бивни.

– И сколько их уже замучили?

– Пишут, штук восемьдесят, - отвечает Джереми. – Восемьдесят трупов слонов, отравленных цианидом, сваленные в кучи. Господи… Просто ненавижу иногда людей.

– Тебя можно понять, – говорю я.

– Для чего, ты думаешь, они используют всю эту слоновью кость? – спрашивает Астрид, помешивая соус.

– Для резных фигурок, – отвечаю ей я. – Из нее делают фигурки Будды. Слонов убивают, вырезают из кости смеющегося Будду. Потом этого Будду, такого же счастливого, продают американцам. И маленький Будда из кости слона оказывается в выставочной витрине с красивой подсветкой.

– В голове не укладывается, – говорит Джереми. – Больные какие-то люди. Да слоны, блин, больше люди, чем они.

– Это все алчность, – объясняю ему я.

– Это что? – переспрашивает он.

– Жадность, простыми словами. Пойди спроси у Коринн, – говорю я ему. – Она наверху, смотрит телевизор. Она тоже большая противница жадности. Вы с ней даже говорите одинаково.

– Я все еще ее ненавижу, – упорствует Джереми. – И говорить с ней не стану. У меня есть принципы. Ей, значит, можно…

– Да знаю я, знаю, – останавливаю я его. – Принципы – дело хорошее. Но в конце концов, милый мой, придется через них переступить.

– Не притворяйся, что я злюсь из-за пустяков. Никакие это не пустяки! Если уж бросить папу и тебя со мной на руках – это пустяки, то я уже не знаю…

– Да, – говорю ему я. – Ты прав. Но мы еще вернемся к этому разговору.