Возвращаемся мы домой, и вечером за ужином речь снова заходит о капитализме. Ни дать ни взять семейство революционеров! На этот раз всё начинает Джереми, когда перед ужином он заходит на кухню, босиком и с айфоном в руке. Что до меня, то я сижу и пью чай. Ему то ли шестнадцать, то ли семнадцать, никак не припомню. Обычно мы с ним говорим о космических пришельцах, и я притворяюсь, будто они существуют, чтобы подыграть ему и в конце концов привести его к Иисусу, но сегодня он размышляет о чём-то другом. На нём футболка Rage Against the Machine, и как я погляжу, он снова пробует отпустить усы, и на этот раз не без успеха.

– Не может этого быть, чёрт побери! – говорит он мне.

Я не против сквернословия. Честное слово! Оно меня даже чем-то забавляет.

– Бабушка Ди, тебе нравятся слоны?

– Ещё как! – отвечаю я. – Хотя ни с кем из них лично я не знакома.

Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли чем-то занят в гараже, а Коринна воркочет перед телевизором на втором этаже. Я не знаю, где сейчас Люси, наверняка, читает где-то в доме.

– Это одни из самых замечательных божьих созданий, – говорю я. – Я так понимаю, они даже оплакивают своих умерших сородичей.

– Ты только взгляни на эту грёбаную фигню! – говорит он, показывая пальцем на маленький экран телефона.

– Слишком мелко. Ничего не разобрать.

– Хочешь, я тебе прочту? – спрашивает он.

Прекрасный юноша! Мне нравится проводить с ним время. Любить своих внуков – так просто, это не составляет никакого труда. К тому же лицом он мне немного напоминает моего покойного мужа.

– Конечно! – отвечаю я.

– Ну, понимаешь, суть в том, что слонов убивают и всё такое.

– Так что там с ними? – спрашивает Астрид из-за плиты. – Как их убивают?

– Короче, в Зимбабве, а я знаю, где это, ведь мы это по географии проходили, в общем, тут говорится, в этой статье, что, значит, они, эти люди, в этом громадном, типа, парке эти зимбабвийцы, добавляли цианид в пруд, чтобы убить слонов. Мне кажется, этим ублюдкам открыт доступ к цианиду, который производится для добычи золота –

– Джереми, я прошу тебя, следи за языком! – сдержанно говорит Астрид. Сейчас она кубиками нарезает помидоры.

– И они, в смысле этот пруд с отравленной водой убивает мелких животных, гепардов, а потом стервятники едят умерших гепардов, получается целая закусочная под открытым небом, где подают мертвечину, но хуже всех приходится слонам.

Он пристально глядит на меня, будто в этом есть моя вина. Я стара. Я понимаю, что старики за всё в ответе.

– Но они ведь безобидны?

– Зачем же они это делают? – спрашиваю я.

– Убивают слонов? Ради слоновой кости. Есть у них, это самое, бивни.

– Сколько же слонов, – спрашиваю я, – они убили?

– Здесь говорится, что восемьдесят, – отвечает мне Джереми. – Там лежат груды из восьмидесяти мёртвых, убитых цианидом слонов! Господи, иногда я просто ненавижу людей!

– Да, – говорю я. – И на то есть причины.

– На что по-вашему им столько слоновой кости? – спрашивает Астрид, помешивая соус.

– Для резных изделий, – говорю я. – Они вырезают маленьких Будд. Они убивают этих слонов, и вырезают такого счастливого Будду. Затем этого счастливого Будду продают американцам. И маленький Будда из слоновой кости оказывается в подсвеченной витрине.

– Какая подлость! – говорит Джереми. – Эти чёртовы люди больны на всю голову! Твою мать, эти слоны куда человечней этих людей!

– Это всё алчность, – отвечаю я.

– Это всё что? – спрашивает он.

– Жадность, другими словами. Иди и спроси у Коринн, – говорю ему я. – Она наверху, смотрит телевизор. Ей тоже это не по душе. Она говорит один в один как ты.

– Я по-прежнему её ненавижу! – говорит он. – Я ещё не могу с ней разговаривать. Такие у меня принципы. Просто она не –
– Да знаю я, знаю, – отвечаю я. –Всё с твоими принципами понятно. Только в конце концов, милый, тебе придётся с ними расстаться.

– Только не говори: «не переживай», я ещё как переживал! Её не было рядом, и вы с папой одни заботились обо мне, и, если это не повод для переживаний, то беспокоиться вообще не о чем, разве не так?

– Так-так, – соглашаюсь я. –Я всё понимаю. Пока понимаю.