Мы вернулись в дом. В тот вечер за столом снова поднялась тема капитализма. Кажется, будто мы семья революционеров. На этот раз это был Джереми, зашедший на кухню босиком со своим айфоном. Я сидела, попивая чай. Ему шестнадцать или семнадцать, не помню точно. Обычно мы с ним говорим об инопланетянах, я притворяюсь, что они существуют, чтобы развлечь его и, в конце концов, заставить поверить в Бога. Но сегодня он смотрит на что-то другое. На нем футболка с Rage Against the Machine1, и я заметила, что он отращивает усы и на этот раз ему это удается.
— Не могу, твою мать, поверить, — произнес он, обращаясь ко мне. Я не возражаю против того, чтобы он использовал бранные слова. Правда. Мне это льстит, не знаю, почему.
— Бабуша Ди, тебе нравятся слоны?
— Они мне очень нравятся. Хотя я и не была знакома ни с одним лично. — Ответила я. Мы сидели за кухонным столом. Астрид готовила ужин, Уэсли делал что-то в гараже, а Корин наверху смотрела телевизор. Где Люси я не знаю, думаю, читает где-то в доме. — Они — одни из величайших творений Божьих. Я понимаю, что они горюют по умершим.
— Тогда посмотри, блин, на это, — он показал на маленький экран своего телефона.
— Экран слишком маленький. Я не вижу.
— Хочешь, прочитаю? — он спросил. Что за милый молодой человек. Мне нравится его компания. Так легко любить внуков, для этого не требуется вообще никаких усилий. Кроме того, его лицо немного напоминает мне лицо моего покойного мужа.
— Конечно.
— Ну, видишь ли, дело в том, что слонов убивают и тому подобное.
— Что там? — спросила Астрид, стоя у плиты. — Как убивают?
— Ну, в Зимбабве, — я знаю это место, потому что мы изучали его на географии, — во всяком случае, в этой статье говорится, что они, эти люди, эти зимбабвийцы, добавляли цианид в колодцы с водой в этом, типа, огромном парке, чтобы убивать слонов. И у этих ублюдков, я думаю, есть доступ к промышленному цианиду, который они используют при добыче золота...
— Джереми, не выражайся, — сдержанно попросила Астрид, нарезая помидоры кубиками.
— И она, я имею в виду отравленная вода, становится, типа, причиной смерти маленьких животных, гепардов, а затем и стервятников, которые ели гепардов, когда те умирали. Этакая смертоносная столовая. Но, в основном, погибли слоны. — Он смотрит на меня так, будто я виновата. Я стара. Я понимаю: во всем виноваты старики. — Которые совершенно безобидные?
— Почему они это делают? — спросила я.
— Убивают слонов? Ради слоновой кости. У них есть, э... эти, бивни.
— И сколько слонов пострадало?
— Здесь написано восемьдесят, — ответил мне Джереми. — Восемьдесят мертвых слонов, отравленных цианидом, целая куча. Господи, иногда я ненавижу людей.
— Да, — я согласилась, — справедливо.
— Как думаешь, что они делают со всей этой слоновой костью? — спросила Астрид, помешивая соус.
— Используют для резьбы. Они вырезают маленьких Будд. Они убивают слонов и вырезают счастливого Будду, потом счастливого Будду продают американцам, и вот, маленький Будда из слоновой кости стоит в освещенной витрине.
— Это так неправильно, — сказал Джереми. — Люди чертовски больны. Эти слоны, черт возьми, более человечны, чем люди.
— Это алчность.
— Что?
— Еще одно слово для обозначения жадности. Иди, спроси Корин. Она наверху, смотрит телевизор. Ей это тоже не нравится. Она похожа на тебя.
— Я все еще ненавижу ее. Я пока не могу с ней разговаривать. Таковы мои правила. Она просто не...
— Знаю, знаю, — ответила я. — Твои правила. В конце концов, тебе просто придется отказаться от н их, дорогой.
— Не говори мне, что это не важно, потому что это было важно. Если то, что из-за ее ухода на ваши с папой плечи легла забота обо мне - неважно, значит, ничего не имеет значения, понимаешь?
— Да. Я понимаю. Пока что.

1 Американская рок-группа (1991-2000)