Алчность Чарльза Бакстера

(из «Алчность» Чарльз Бакстер)

Мы вернулись домой, и этой ночью тема капитализма снова была затронута за обеденным столом. Нам кажется, что мы семья революционеров. В этот раз оно началось от Джереми, который перед ужином ходит в кухне босиком, держа свой Айфон. Я сижу, пью чай. Ему шестнадцать или семнадцать, я точно не помню. Обычно он и я говорим о космических инопланетянах, и я притворяюсь, что они существуют, чтобы подшутить над ним и в итоге поверить в Иисуса, но сегодня он смотрит на что-то другое. Он надел свою футболку Rage Against the Machine, и я заметил, что он отращивает усы, и на этот раз успешно.

− Я не верю в это, − сказал он мне. Я не думаю о том, что он использует нецензурную лексику. Правда. Это тревожит меня, я не могу сказать почему. – Бабушка Ди, тебе нравятся слоны?

− Они мне очень нравятся, − сказала я. – Хотя я и никогда не знала ни одного из них лично. – Мы сидели за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли делает что-то в гараже, а Карин наверху воркует сидя перед телевизором. Я не знаю, где Люси – читает где-то дома, полагаю. – Они – величайшее божественное творение, – сказала я. – Я понимаю, что они оплакивают своих погибших.

− Так посмотри на эти ужасные вещи, – сказал он, показывая маленький экран телефона.

− Он слишком маленький, я ничего не вижу.

− Хочешь я прочитаю? − сказал он. Ну что он за милый молодой мужчина. Я наслаждаюсь его компанией. Это так легко - любить внуков, не требует вообще никаких усилий. Со стороны его лицо напоминает мне лицо моего покойного мужа, только меньше.

− Конечно, - сказала я.

− Хорошо, видишь ли, тут про убийство слонов и всё такое.

− Что с ними? − сказала Астрид, сидя у плиты. – Как убили?

− Хорошо, в Зимбабве, я знаю, где это находится, потому что мы учили это на географии, так вот, в статье говорят, что эти люди, эти зимбабвийцы, добавили цианид в водоёмы, в парке, чтобы убивать слонов. И у этих ублюдков, я думаю, есть промышленный цианид, который они используют при добыче золота…

− Джереми, пожалуйста, следи за своим языком, − сдержанно сказала Астрид. Она сейчас режет помидоры.

− И они, я имею ввиду, что отравленные водоёмы убивают маленьких животных, гепардов, позже стервятников, которые ели гепардов после их смерти, так что это как полный съестной дворец смерти на открытом воздухе, но больше всего цианид в воде убивал слонов., − Он смотрит на меня так, будто это я виновата. Я старая. Я понимаю: старые люди виноваты во всём. «А кто безобиден?»

− Почему они это делают? – спросила я.

− Убивают слонов? Из-за слоновой кости, у них есть такие бивни.

− Как много слонов? – спросила я, − они так убили?

− Здесь сказали восемьдесят, − Джереми сказал мне. – Восемьдесят погибших слонов, отравившихся цианидом, лежат в куче мёртвых слонов.

− Да, − сказала я. – Это справедливо.

− Как ты считаешь, что они собираются делать со всеми этими слоновыми костями? – сказала Астрид, помешивая соус.

− Для резьбы, − сказала я – Они вырезают маленьких Будд. Они убивают слонов и вырезают счастливого Будду. После они продают счастливого Будду американцам. Маленький Будда отправляется в витрину с подсветкой.

− Это так неправильно, − сказал Джереми. – Люди чертовски больны. Эти слоны более человечны, чёрт возьми, чем люди.

− Это алчность, − сказала я.

− Это что? – спросил он.

− Другое слово для жадности. Иди спроси Карин, − я сказала ему. – Она наверху, смотрит телевизор. Ей это тоже не нравится. Она говорит как ты.

− Я до сих пор ненавижу её, − сказал он. – Я не могу с ней говорить пока. Это моя политика. Она просто не …

− Я знаю, знаю, − сказала я. – Политика понятна. В итоге тебе просто придётся отказаться от неё, милый.

− Ты не можешь сказать мне что это неважно, потому что это было важно. Если это было неважно, оставить моего папу и тебя заботиться обо мне, тогда ничего страшного, понимаешь?

− Да, − сказала я. – Я понимаю. Сейчас.