Алчность
Чарльз Бэкстер
Мы возвращаемся в дом, и сегодня за ужином у нас опять на повестке дня тема капитализма. Кажется, в нашей семье все немного революционеры. На сей раз все начинается с Джереми. Перед ужином он босой входит в кухню, держа в руках свой айфон. Я сижу, попивая чай. Джереми шестнадцать. Или семнадцать – точно не помню. Обычно мы с ним болтаем о всяких пришельцах, я ради смеха притворяюсь, что они существуют, пытаюсь приобщить его к вере, но сегодня ему интересно кое-что другое. На Джереми футболка с надписью названия рок-группы «Ярость против системы», и я замечаю, что на этот раз он весьма успешно отращивает усы.
– Чёрт, не могу поверить, – говорит он мне. Я не против брани в речи. Ну правда. Это меня смешит, и я не могу сказать почему. – Бабуля Ди, тебе нравятся слоны?
– Да, очень, – отвечаю я. – Хотя ни с кем из них лично не знакома. – Сидим за обеденным столом. Астрид варганит ужин, Уизли мастерит что-то в гараже, а Коринн воркует наверху перед телевизором. Не знаю, где Люси – наверное, читает где-то в доме. – Слоны – одни из самых удивительных божьих созданий, – говорю я. – Мне кажется, они даже грустят по своим умершим сородичам.
– Взгляни-ка тогда на эту хрень, – говорит внук, тыча в маленький экран телефона.
– Слишком мелко, я не вижу.
– Мне прочитать? – спрашивает он. Какой красавец! Мне нравится бывать с ним. Так просто любить внука, никаких проблем. К тому же, внешне он напоминает мне моего почившего мужа.
– Конечно! – говорю я.
– Короче, здесь пишут об убийстве слонов.
– Что там? – спрашивает стоящая возле плиты Астрид. – Как это понять?
– Ну вот, в Зимбабве – мы изучали эту страну по географии – в общем, тут сказано, что эти самые жители Зимбабве отравляют цианидом воду в колодцах в этом огромном парке, чтобы истребить слонов. И ведь у этих козлов, видимо, есть доступ к промышленному цианиду, который используется в шахтах.
– Джереми, следи за языком, – с притворной скромностью замечает Астрид. Она принимается резать томаты.
– И вот эти колодцы, я имею ввиду, с отравленной водой… Из-за них гибнут гепарды, потом стервятники, которые пожирают мертвых гепардов, и так по кругу, как в большой столовке на открытом воздухе. Но именно слонов гибнет больше всего из-за воды в колодцах. – Он глядит на меня так, словно это я их убиваю. Ну да, я же старая. Старики в первую очередь виноваты. «А есть вообще невиновные?»
– Почему их убивают? – спрашиваю я.
– Слонов? Из-за слоновой кости. У них же…как это… бивни.
– И сколько их уже? – спрашиваю я.
– Уже восемьдесят, – говорит Джереми. – Восемьдесят отравленных цианидом слонов лежат горой. Боже, как же я иногда ненавижу людей.
– Да уж, есть за что, – говорю я.
– Как думаешь, зачем им столько слоновой кости? – спрашивает Астрид, помешивая соус.
– Чтобы вырезАть, – отвечаю я. – Вырезать фигурки Будды. Убивают слонов и вырезают фигурки улыбающегося Будды. Потом продают их американцам. Фигурка смеющегося Будды красуется в какой-нибудь витрине.
– Это так несправедливо, – говорит Джереми. – Люди просто дебилы. Чёрт, эти слоны намного человечнее людей.
– Это все алчность, – говорю я.
– Что это еще? – спрашивает Джереми.
– Синоним непомерной жадности. Поди-ка, спроси Коринн, – говорю я ему. – Она там, наверху, смотрит телевизор. Ей тоже это не по нраву. Она как ты.
– Все еще ненавижу ее, – говорит он. – Не могу пока говорить с ней. Это мое право. Она же...
– Знаю, знаю, – говорю я. – Имеешь право. Но придется когда-то уступить, родной.
– И не говори, что это неважно! Это как раз важно. Если ты считаешь, что оставить меня на твоё и папино попечение это ерунда, то что тогда вообще важно?
– Да, – говорю я. – Теперь понимаю.