Отрывок из произведения «Скупость» Чарльза Бакстера

Вернувшись домой, в тот же вечер за обеденным столом вновь поднялась тема капитализма. Похоже, что мы – семейство революционеров. На этот раз тему заводит Джереми, который перед ужином заходит на кухню босиком, держа в руках свой айфон. Я сижу и пью чай. Ему то ли 16, то ли 17, не могу вспомнить точно. Обычно мы с ним обсуждаем космических пришельцев, и я притворяюсь, что они существуют, чтобы подшутить над ним и в конце концов направить его на верный путь, но сегодня он думает над чем-то другим. На нем футболка с группой Rage Against the Machine, и я замечаю, что он отращивает усы, на этот раз даже успешно.

«Черт возьми, совершенно не могу в это поверить» – говорит он мне. Его непристойности меня не смущают. Мне действительно все равно. Не знаю, почему, но меня это даже забавляет. «Бабушка Ди, а ты любишь слонов?»

«Они мне очень нравятся», – отвечаю я. «Хотя никого из них я лично не встречала». Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли возится в гараже, а Коринна хлопочет наверху у телевизора. Не знаю, чем сейчас занимается Люси – вероятно, читает где-то в доме. «Они – одни из величайших творений Бога», – говорю я. «Они ведь даже оплакивают своих покойников».

«Посмотри на эту хреновину», – говорит он, показывая на экранчик телефона.

«Он слишком маленький. Я ничего не вижу».

«Хочешь, я прочту?» – спрашивает он. Ну какой же он красивый молодой человек. Мне нравится проводить с ним время. Любить внука так просто, для этого не нужно прилагать никаких усилий. К тому же, его лицо немного напоминает мне лицо моего покойного мужа.

«Конечно», – отвечаю я.

«Ну, в общем, дело в том, что это об убийстве слонов и тому подобном».

«А что с ними?», – спросила Астрид, стоя у плиты. «Как их убивают?»

«Итак, в Зимбабве, а я знаю, где это находится, потому что мы изучали это на уроках географии... так вот, в этой статье говорится, что они, эти люди, зимбабвийцы, подсыпают цианид в водоемы в огромном парке, чтобы убить слонов. А у этих уродов есть доступ, я полагаю, к промышленному цианиду, который они используют при добыче золота...»

«Джереми, пожалуйста, следи за своими словами», – сдержанно говорит Астрид. Сейчас она нарезает помидоры кубиками.

«И они, точнее, отравленная вода, она убивала маленьких животных, гепардов, а затем стервятников, которые поедали гепардов, когда они умирали, так что это был настоящий смертельный дворец под открытым небом, но в большей степени цианид, содержащийся в воде, убивал слонов». Он смотрит на меня так, как будто я в этом виновата. Я стара. Я могу понять: старики всегда во всем виноваты. «Безобидных слонов?»

«Зачем они это делали?» – спрашиваю я.

«Убивали слонов? Ради слоновой кости. У них есть, типа, бивни».

«Со сколькими слонами, – спрашиваю я, – они так поступили?»

«Тут говорится о восьмидесяти», – говорит мне Джереми. «Восемьдесят мертвых слонов, отравленных цианидом, лежат в груде трупов. Боже, порой я ненавижу людей».

«Согласна», – отвечаю я. «Есть за что».

«Как вы думаете, что они делают со всей этой слоновой костью?» – спрашивает Астрид, помешивая соус.

«Изготавливают изделия из резьбы», – говорю я. «Они вырезают маленькие фигурки Будд. Убивают слонов и вырезают счастливого Будду. Затем они продают счастливого Будду американцам. Маленький Будда из слоновой кости стоит в освещенной витрине».

«Это так неправильно, – возмущается Джереми. «Люди – полные придурки. Эти слоны, черт возьми, более человечны, чем люди».

«Это скупость», – говорю я.

«Это что?» – спрашивает он.

«Синоним к слову жадность. Иди и спроси Коринну», – говорю я ему.

«Она смотрит телевизор наверху. Ей это тоже не нравится. Она рассуждает прямо как ты».

«Я всё равно её ненавижу», – отвечает он. «Я пока не могу с ней разговаривать. Это мой принцип. Она просто не...»

«Знаю, знаю», – говорю я. «Твои принципы можно понять. Но в конце концов, тебе просто придется сдаться, милый».

«Ты не можешь говорить мне, что это ерунда, потому что это было очень важно. Конечно, если это не было чем-то серьезным – оставить отца и тебя на попечение обо мне, то ничего страшного нет, понимаешь?»

«Да», – отвечаю я. «Я понимаю. Пока что».