Алчность, Чарльз Бакстер (перевод Ada Shelby)


Вечером дома вновь заходит разговор на тему капитализма, из-за чего может сложиться впечатление, словно у нас не семья, а сборище революционеров. Я попиваю чай, и в кухню входит Джереми — босиком, в футболке группы Rage Against the Machine1 и с телефоном в руках. Точно не припомню, шестнадцать ему или семнадцать. Про себя отмечаю, что его очередная попытка отрастить усы наконец увенчалась успехом. Что до наших с ним бесед, то обычно мы обсуждаем космических пришельцев: я изображаю согласие с мнением, что они и впрямь существуют, чтобы таким образом расположить внука к дальнейшему диалогу и в конце концов подтолкнуть его к размышлениям о Господе, однако сегодня он взволнован чем-то иным.

— Просто не могу поверить в эту херь, — обращается он ко мне. Я ничего не имею против его сквернословия. Нет, в самом деле. Отчего-то меня это забавляет. — Ба, а тебе нравятся слоны?

— Даже очень, хоть я и не видела их своими глазами. — Мы болтаем, сидя за кухонным столом. Рядом Астрид хлопочет над ужином, Уэсли чем-то занят в гараже, а Коринн наверху, щебечет сама с собой у телевизора. Не знаю только, где Люси, но полагаю, что засела с книжкой тоже где-то здесь, в доме. — Слоны, кстати, относятся к числу величайших божьих тварей, — подмечаю я. — А ещё, насколько мне известно, у них принято хоронить своих сородичей.

— Тогда взгляни-ка на эту срань, — с этим предложением он протягивает мне телефон.

— Ничего не вижу, слишком мелко.

— Прочитать? — спрашивает он. До чего мне приятно в компании этого обходительного юноши, в чертах которого проглядывается сходство с Майклом, моим покойным супругом. Да, какая же всё-таки неприхотливая вещь – любовь, когда дело касается собственных внуков.

— А давай, — киваю я.

— Если коротко, то речь идёт об убитых слонах.

Из-за плиты доносится голос Астрид:
— Что там со слонами? Ты сказал "убитых"?

— Ну так вот, есть национальный парк в Зимбабве — мы на географии эту страну проходили, но сейчас о другом — короче, эта статья о местных, как их, блин – браконьерах, вот – которые подсыпáли цианид в воду для животных, чтобы убить слонов. Мне кажется, что эти выродки использовали промышленный цианид, предназначенный для золотодоб-

— Придержи-ка язык, Джереми, — непринужденным тоном одергивает Астрид, не отрываясь от помидоров, которые она нарезает на кубики.

— Так вот эти... ну, то есть не они, а отравленный водопой заражает и мелких зверьков, и гепардов, ну и стервятников тоже, потому что туши гепардов — это как раз их пища. Короче, за счет массовой гибели животных получился вот такой всеобщий пир для падальщиков. Но от яда, которого они в воду накидали, больше всего пострадали именно слоны. — Он смотрит на меня так пристально, словно это преступление на моей совести. Я уже стара, и поэтому понимаю: кому, как не старикам, положено отвечать за всё на свете? — Слоны, которые сами по себе не опасны?

— Но зачем? — удивляюсь я.

— Зачем им понадобилось убивать слонов? Ну, у них ведь бивни есть, а это типа слоновая кость и всё такое.

— И со сколькими слонами они сотворили этот ужас?

— В статье говорится о восьмидесяти, — уточняет Джереми. — Целых восемь десятков слонов убиты ядом и лежат под открытым небом мёртвой грудой. Боже, временами я так сильно ненавижу людей!..

— Да уж, это закономерно, — соглашаюсь я.

Астрид вновь спрашивает:
— И на что им столько слоновой кости, как думаете? — теперь она помешивает соус.

— На резьбу, — отвечаю я, — резьбу фигурок Будды. Слонов убьют, а их бивни пойдут на маленькие фигурки улыбающегося Будды, которые расставят на витрине, красиво подсветят, а затем распродадут американцам.

— Всё это просто... аморально, — подытоживает Джереми и продолжает, всё распаляясь, — Нужно быть грёбаным психом, чтобы... Твою мать, да слоны человечнее самих людей!

— Так выглядит алчность.

— Алчность? — переспрашивает Джереми.

— Жадность, проще говоря. Коринн, как и ты, не выносит жадности. Да и рассуждает она совсем как ты. Спроси её, она наверху.

— Моё отношение к ней не изменилось. Не могу заставить себя заговорить с ней. Принципиально не стану этого делать, она же...

— Понимаю, милый, понимаю. Что ж, твоя принципиальность оправдана, однако в конце концов тебе придётся поступиться принципами.

— Она совершила огромную ошибку, когда ушла, бросив вас с папой со мной на руках и плюнув на моё воспитание, и ты не сможешь меня переубедить. Знаешь, если это не было худшим решением в её жизни, тогда, выходит, люди и вовсе не ошибаются.

— Да, — соглашаюсь я, — в этом ты прав.











1: Американская рок-группа, образованная в 1991 году в Лос-Анджелесе, штат Калифорния. Их песни выражают революционные политические взгляды и представляют собой протест против полицейского насилия, расизма, классового разделения, государственной слежки, цензуры, внешней политики, а также капитализма.