(Отрывок из рассказа Чарльза Бэкстера «Алчность»)

Мы вернулись домой и продолжили обсуждать капитализм сидя за обеденным столом. Целая семья доморощенных революционеров. На этот раз зачинщиком был Джереми. Он пришёл на кухню пообедать – босой и с айфоном в руке. Я тем временем пила чай. Джереми шестнадцать или семнадцать – точно не помню. Обычно мы болтаем о космических пришельцах, и я притворяюсь, что верю в их существование. Не хочу его расстраивать. Просто свожу все разговоры к тому, что нужно уверовать в Господа нашего Иисуса Христа. Но сегодня Джереми решил поднять совсем другую тему. На нём была майка с принтом “Rage Against the Machine’’. И ещё я заметила, что он снова отращивает усы – и теперь вполне успешно.

– Не могу поверить, что в мире творится такая хрень, – сказал Джереми.

Если честно, мне было наплевать на его язык и манеры. Ну правда. Пусть пощекочет мне нервы – я не против.

– Бабуля Ди, ты любишь слонов? – спросил Джереми.

– Я их обожаю. Хотя ни с кем из них лично не знакома.

Мы сидим на кухне за обеденным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли занят своими делами в гараже, а Коринн смотрит телевизор наверху и что-то бормочет себе под нос. Не знаю, куда подевалась Люси – наверное, уединилась и читает книжку.

– Слоны ведь умнейшие создания, – заметила я. – Считается, что они даже способны скорбеть по своим покойным.

– Тогда посмотри на это дерьмо, – сказал Джереми, показывая мне что-то на айфоне.

– Ничего не вижу – экран слишком маленький.

– Тебе прочитать? – спросил Джереми.

Какой же он милый. Приятно иметь с ним дело. Так просто любить своих внуков. Можно не напрягаться. Особенно, когда лицо внука напоминает тебе, как выглядел твой последний муж.

– Давай, – согласилась я.

- Короче, слонов убивают и всё такое.

- Что? – вмешалась Астрид, оторвавшись от плиты. – И как их убивают?

– Тут написано, что в Зимбабве – мы изучали такую страну на уроках географии – зимбабвийцы отравляют воду цианидом в национальных парках. Слоны её пьют и погибают. Думаю, что мудаки воруют промышленный цианид с золотых приисков.

– Джереми, будь добр, следи за языком, – сухо заметила Астрид и продолжила нарезать помидоры.

– И ещё они – вернее, отравленные источники – убивают животных помельче – например, ягуаров, а потом их трупы пожирают стервятники и получается типа круговорот смертей в природе. Но больше всех страдают слоны. Ведь они совсем беззащитные.

Джереми уставился на меня так, будто в этом виновата лично я. Ну да, я ведь старуха. Понимаю. У молодёжи за всё в ответе одни старики.

– И зачем зимбабвийцы творят такое безобразие? – спросила я.

– Убивают слонов? Ради слоновой кости. Отрубают им бивни. Типа того.

– И сколько слонов пострадало?

– Тут написано, что восемьдесят. Целая гора отравленных цианидом слонов. Господи, как же я ненавижу людей.

– Понимаю.

– И что они делают со слоновой костью? – спросила Астрид, помешивая соус.

– Поделки, – сказала я. – Статуэтки Будды. Убивают слонов и вырезают из бивней фигурки улыбающегося Будды. А потом продают их американцам в коробках с подсветкой.

– Ужасно, – сказал Джереми. – Люди сошли с ума. Чёрт возьми, да слоны в сто раз человечнее нас.

– Всё дело в алчности, – заметила я.

– Как ты сказала? – спросил Джереми.

– Алчность. То есть жадность. Пойди спроси Коринн. Она сидит наверху и смотрит телек. Ей тоже не нравится человеческая алчность. В этом вы с ней похожи.

– Я до сих пор её ненавижу, – ответил Джереми. – И не собираюсь с ней общаться. Такое у меня правило. Она ведь…

– Да знаю я твои правила, милый. Но рано или поздно тебе придётся их поменять.

– Даже не пытайся меня переубедить. Она нас бросила, и теперь обо мне заботитесь только вы с отцом. Разве это не важно? Что тогда вообще важно в этой жизни?

– Ладно, я не спорю. По крайней мере, сейчас тебя можно понять.