Мы вернулись домой и той же ночью тема капитализма снова началась за обеденным столом. Кажется, мы семья революционеров. Эту тему начал Джереми, который зашёл на кухню босым, с телефоном в руках. Я сидела за чашкой чая. Ему 16 или 17 лет, точно не помню. Обычно мы обсуждаем пришельцев, и я притворяюсь, будто бы они существуют, чтобы подшутить над ним и в конечном итоге привести его к Иисусу, но этим вечером он задумался о чём-то ещё. На нём футболка «Rage Against the Machine», и я замечаю, что он отращивает усы, и на этот раз ему очень идёт.

«Чёрт, я не могу в это поверить», - говорит он мне. Я не возражаю против его ругательств. Всё нормально, правда. Меня это забавляет, не могу сказать, почему. «Бабушка Ди, а ты любишь слонов?»

«Да, очень», - говорю я. «Однако я никогда не знала лично никого из них». Мы сидели за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли чем-то заният в гараже, а Коринн воркует наверху перед телевизором. Я не знаю, где сейчас Люси. Наверное, читает где-то в доме. «Они - одни из величайших созданий Бога», -говорю я. «Я знаю, что они скорбят по умершим собратьям".

«Просто посмотри на эту чёртову штуку», - говорит он, указывая на маленький экран телефона.

«Слишком мелко, не могу разглядеть».

«Хочешь, я прочитаю?» – спрашивает он. Какой он красивый молодой человек. Я наслаждаюсь его компанией. Это так легко - любить внука без всяких усилий. Кроме того, его лицо немного напоминает мне лицо моего покойного мужа.

«Конечно», - говорю я.

«Видишь ли, здесь написано о том, что слонов убивают и тому подобное».

«Почему?», - спросила Астрид, выглянув из-за духовки. «Как убивают?»

«Так, в Зимбабве, я знаю, где это с уроков географии, так вот, в этой статье говорится, что эти люди, зимбабвийцы, добавляют цианид в водоёмы в этом огромном парке, чтобы убить слонов. И у этих ублюдков есть доступ, я полагаю, к промышленному цианиду, который они используют при добыче золота…»

«Джереми, пожалуйста, следи за языком», - сдержанно (аккуратно) сказала Астрид, нарезая помидоры.

«И они, то есть отравленная вода, убивает маленьких животных, гепардов, а затем стервятников, которые съедают гепардов, когда они умирают, поэтому это словно закусочная в стиле дворца смерти под открытым небом, но в основном цианид в водоёмах убивает слонов». Он смотрит на меня так, будто я в этом виновата. Я стара. Я понимаю: старики во всём виноваты. Разве это справедливо?»

«Почему они это делают?», - спросила я

«Почему убивают слонов? Ради слоновой кости. Они у них как бивни».

«Как много слонов они убили?», - поинтересовалась я.

«Здесь сказано, восемьдесят» - ответил Джереми. «Восемьдесят мёртвых слонов, отравленных цианидом, лежат в кучах других мёртвых слонов. Боже, как же я иногда ненавижу людей.»

«Да, я согласна с тобой», - говорю я.

«По-твоему, что они делают со всеми слоновыми костями?», - спросила Астрид, помешивая соус.
«Их используют для резьбы», - сказала я. «Они вырезают маленьких Будд. Они убивают слонов и выцарапывают счастливого Будду. Затем они продают свои поделки Американцам. Маленький Будда из слоновой кости отправляется на яркую витрину».

«Это так неправильно», - говорит Джереми. «Люди чертовски больны. Эти слоны, чёрт возьми, более человечны, чем люди».

«Это алчность», - говорю я.

«Что это значит?», - спросил он.

«Другими словами – жадность. Иди спроси Коринн.» сказала я ему. «Она наверху, смотрит телевизор. Ей тоже это не нравится. Она говорит как ты.»

«Я всё ещё ненавижу её», говорит он. «И пока не в силах с ней разговаривать. Это моя политика. Она просто не…»

«Я знаю, знаю», - говорю я. «Политика твоя понятна. В конце концов, тебе просто придётся от неё отказаться, дорогой».

«Ты не можешь говорить мне о том, что это неважно, потому что это было важно. И если это не имело смысла - оставить моего отца и тебя заботиться обо мне, тогда ничего неважно, понимаешь?».

«Да», - говорю я. «Теперь я понимаю».