В тот вечер, после того, как мы вернулись домой, за ужином вновь поднялась тема капитализма. Мы словно семейка революционеров. В этот раз всё началось перед ужином, с босиком зашедшего на кухню Джереми, державшего в руках айфон. Я же сидела, попивая чай. Ему, кажется, уже шестнадцать или семнадцать лет, точно не помню. Обычно мы с ним говорим об инопланетянах, и я прикидываюсь, что верю в их существование, дабы мы посмеяться с ним и чтобы направить его, наконец-то, к вере в Бога, однако сегодня чувствовалась его озадаченность чем-то другим. Он был в футболке с логотипом группы «Rage Against the Machine»* и, как я заметила, он неплохо отрастил усы.

-----сноска--------
«Rage Against the Machine» (RATM) – американская рок-группа из Лос-Анджелеса, штат Калифорния, образованная в 1991 году. Можно перевести, как «Гнев против машин» или «Ярость против машин».
-----------------------

– Я просто не могу в это поверить! – заявил он мне. Меня никогда не задевала его вспыльчивость. Правда, ни капли. Почему-то меня это только забавит. – Бабуль, вот ты любишь слонов?

– Очень, – говорю я, – даже не зная ни одного из них лично. – Мы сидели за кухонным столом. Астрид готовила ужин, Уэсли копошился в гараже, а Корин воркует на втором этаже у телевизора. Где Люси – не знаю, должно быть, читает где-то в доме. – Они одни из величайших творений Бога. Я понимаю, почему по их смертям обычно так горюют.

– Тогда посмотри на эту чертовщину, – сказал он, указывая на маленький экранчик своего телефона.

– Экран слишком маленький, я ничего не вижу.

– Мне зачитать? – спросил Джереми. Ох, ну что за прекрасный молодой человек! Обожаю его. Как же легко любить своего внука, даже усилий прикладывать не приходится. Его лицо, к слову, слегка напоминает мне о моём покойном муже.

– Конечно, – тут же соглашаюсь я.

– Ну, смотри, речь тут идёт об убийствах слонов и обо всём таком прочем.

– Что там с ними? – поинтересовалась стоящая у плиты Астрид. – Как их убивают?

– Ага, короче, всё происходит в Зимбабве, который, кстати, я знаю, где находится, потому что мы учили это на географии! Так вот, судя по статье, жители этой страны, вот эти зимбабвийцы, пихают цианид в дыры с водой в этих, типа, больших парках, чтобы поубивать слонов. И у этих ублюдков, кажется, есть доступ к промышленному цианиду, который они используют в добыче золота…

– Джереми, следи за языком, пожалуйста, – прервав, вежливо попросила Астрид. Теперь она нарезает помидоры кубиками.

– И они, ой, то есть она, я об отравленной воде, убивает животных, например, гепардов, а потом их трупы едят стервятники, и выходит что-то типа смертельной закусочной. Но чаще всего этот цианидом убивают обычных слонов! – он уставился на меня, словно во всём я и виновата. Понимаю, я в возрасте. Обычно взрослые люди ответственны за всё. – Они же… безобидные?

– И зачем бы им было это делать? – решила поинтересоваться я.

– Убивать слонов? Ради их костей. У них же ещё, типа, клыки есть.


– И со сколькими они так поступили?

– Тут пишут, что с восьмьюдесятью, – отвечает Джереми, – кучу слонов отравили цианидом... Боже, иногда я просто ненавижу людей.

– Заслуженно, – подтверждаю я

– И что, по-твоему, они будут со всеми этими костями делать? – спрашивает Астрид, замешивая соус.

– Вырезание, – ответила я. – Они высекают маленьких Будд. Они убивают слонов ради того, чтобы высечь из их костей счастливого Будду. А потом они продают счастливых Будд американцам. Мини-Будд из слоновых костей, которых потом выставляют на витрины.

– Это так неправильно! – возмущается Джереми. – Люди просто чертовски больны. Ради всего святого, да эти слоны больше люди, чем сами люди!

– Это называется алчность, – говорю я.

– Это… что? – удивился он.

– Жадность, если по-другому. Пойди у Корин спроси, – советую я, – она наверху, телевизор смотрит. Тоже не любит эту тему. В этом вы с ней похожи.

– Я её всё ещё ненавижу. Не могу с ней ещё говорить, имею право. Она просто ещё не…

– Да, да, знаю, – прерываю я, – могу понять тебя. Но, в конце концов, ты просто вынужден будешь сдаться, милый.

– Ты так говоришь, будто это неважно, хотя это важно! Если бы уход отца и твоя забота обо мне не были важными, то важным бы не было ничего, понимаешь?

– Да, понимаю. Теперь понимаю.