Мы вернулись в дом, и за ужином в тот вечер снова возникла тема несостоятельности капиталистического мироустройства, как будто мы какая-то семейка революционеров. В этот раз начал Джереми. Я сидела, пила чай, а он босой и с айфоном в руке зашёл в кухню. Ему тогда было шестнадцать или семнадцать, точно не помню. Обычно мы болтали о космических пришельцах, а я притворялась, будто верю в них, чтобы позабавить его и подвести в конечном счёте к идее Бога, Иисуса Христа, но тем вечером его внимание привлекло что-то другое. На нём была футболка Rage Against the Machine (муз. группа, участники которой известны своими социалистическими взглядами, почти все их песни посвящены борьбе с разного рода социальной несправедливостью - прим. переводчика), а ещё я заметила, что он пытается отращивать усы (и в этот раз успешно).

- Я не могу поверить в эту хрень! - сказал он, обращаясь ко мне.

Я не возражала против его ругательств. Нет, ну правда, меня они смешили, сама не знаю почему.

- Бабуля Ди, тебе нравятся слоны?

- Очень нравятся, - ответила я, - хотя ни с кем из них я лично не знакома.

Мы сидели за кухонным столом. Астрид готовила ужин, Уэсли копался в гараже, а Корин наверху ворковала перед телевизором. Я не знаю, где была Люси, читала, наверное, где-то в доме.

- Они — одни из величайших творений Божьих, - сказала я. - Я знаю, что слоны оплакивают своих погибших сородичей.

- Так глянь на эту хрень! - Он указал пальцем в маленький экран телефона.

- Тут очень мелко, мне не видно.

- Хочешь, я прочитаю? - спросил он.

Какой же он красивый молодой человек! Мне нравится его компания. Любить внука очень легко, для этого не нужно вообще никаких усилий. К тому же он немного похож лицом на моего покойного мужа.

- Конечно, — ответила я.

- Ну, там про убийства слонов, и всё такое.

- А что там? — спросила Астрид, стоя у плиты. - Как их убили?

Ладно, в общем, в Зимбабве, а я знаю, где это, потому что мы проходили по географии, так вот, в статье говорится, что они, эти люди, эти зимбабвийцы добавляли цианид в водоёмы в этом, типа, огромном парке, чтобы убивать слонов. И у этих ублюдков, я думаю, есть доступ к промышленному цианиду, который они используют при добыче золота…

- Джереми, пожалуйста, следи за языком, — сдержанно произнесла Астрид, шинкуя помидоры кубиками.

- И они, то есть отравленный водоём губил мелких животных, гепардов, а потом стервятников, которые ели гепардов, когда те умирали, это, типа, такая столовая дворца смерти под открытым небом, но в основном цианид в водоёмах убивал слонов.

Он вытаращился на меня так, как будто это я виновата. Я старая. Я понимаю: старики за всё в ответе.

- Зачем они это делают? - спросила я.

- Убивают слонов? Ради слоновой кости. У них же, типа, бивни.

- Сколько же, - спросила я, - погибло слонов?

- Здесь написано, что восемьдесят, — ответил мне Джереми. - Восемьдесят мёртвых слонов, отравленных цианидом, сложены в мертвецкие слоновьи кучи. Господи, иногда я ненавижу людей!

- Да, - сказала я. - Это справедливо.

- Как ты думаешь, что они делают со всей этой слоновой костью? — спросила Астрид, помешивая соус.

- Вырезают фигурки, — ответила я, - Они вырезают маленьких Будд. Убивают слонов и вырезают счастливого Будду. Потом счастливого Будду продают американцам. Маленький Будда из слоновой кости стоит в освещенной витрине.

- Это так неправильно! — воскликнул Джереми. - Люди, нахрен, больны! Твою мать, эти слоны более человечны, чем те люди!

- Это алчность, — добавила я.

- Это что? - спросил он.

- Другое слово для обозначения жадности. Иди, спроси Корин, — сказала я ему. - Она наверху, смотрит телевизор. Она такое тоже не любит, и рассуждает она так же, как и ты.

- Я всё еще ненавижу её, - ответил он, - и пока не могу с ней разговаривать. Это моя политика. Просто она не была…

- Знаю, знаю, — сказала я, - политика твоя понятна, но в конце концов придётся от неё отказаться, дорогой.

- Не говори мне, что это не важно, потому что это было важно! Если то, что она бросила меня с тобой и отцом, было не важно, тогда, получается, что в этом мире вообще нет ничего важного! Понимаешь?

- Да, - ответила я. - Понимаю. Сейчас понимаю.