(Отрывок из произведения «Алчность», автор Чарльз Бакстер)
Мы вернулись домой, и тем же вечером за столом была поднята тема капитализма. Похоже нас можно назвать семьей революционеров. В этот раз всё началось с Джереми, который босиком вошел на кухню с телефоном в руках еще до ужина. Я сидела и пила чай. Ему шестнадцать или семнадцать лет, не помню точно. Обычно мы с ним говорим об инопланетянах, и я притворяюсь, что они существуют, чтобы высмеять его и в конце концов привести к идее об Иисусе, но сегодня он не настроен на это. На нем была футболка его любимой рок группы, и я заметила, что он начал отращивать усы и серьезно в этом преуспел.


– Я не могу в это поверить черт возьми, – сказал он мне. Я ничего не имею против того, что он использует нецензурные слова. Нет, серьезно, я не против. Наоборот, это забавляет меня, не знаю причины, но это так. – Бабушка Ди, тебе нравятся слоны?


– Они очень мне нравятся, – сказала я. – Хотя я никогда не была знакома ни с одним из них лично. Мы сидели за кухонным столом. Астрид готовила ужин, Весли что-то делал в гараже, а Корин наверху смотрела телевизор. Я не знаю, где Люси, наверное, читала в одной из комнат. – Они стоят в одном ряду с величайшими творениями Бога, – сказала я. – Понимаю, что они скорбят по своим погибшим.


– Посмотри на эту хрень, – сказал он, тыкая в маленький экран телефона.


– Он слишком маленький. Я ничего не вижу.


– Хочешь, я прочитаю? – спросил он. Какой же он славный молодой человек. Мне нравится пребывать в его компании. Как же легко полюбить внука, это совсем нетрудно. Кроме того, его лицо немного напоминает мне лицо моего бывшего мужа.


– Конечно, – сказала я.


– Нууу, смотри, дело в том, что речь идет об убийстве слонов и все в таком роде.


– А что с ними? – спросила Астрид, стоя у плиты. – Как их убивают?


– Хорошо, например, в Зимбабве, я знаю об этом, потому что мы проходили это на географии, в любом случае, суть в том, что они, эти люди, то есть жители Зимбабве, добавляли в водопой цианид, чтобы убить слонов. А у этих ублюдков, должно быть, есть доступ к промышленному цианиду, который они используют при добыче золота.


– Джереми, следи, пожалуйста, за языком, – сдержанно сказала Астрид, кромсая помидоры.


– И он, я имею в виду водопой, был отравлен, и из-за этого умирали маленькие животные, гепарды, потом стервятники, которые питаются гепардами, когда те умирают, поэтому это просто кладбище животных, но в основном из-за цианида в воде умирали именно слоны. Он посмотрел на меня так, будто я собиралась его в чем-то обвинять. Я старая. Я понимаю: старики должны за все отвечать.


– Почему они это делают? – спросила я.


– Убивают слонов? Ради слоновой кости. У них, типо, бивни.


– И сколько слонов они убили? – спросила я.


– Здесь говорится о восьмидесяти, – сказал мне Джереми. – Восемьдесят мертвых слонов, отравленных цианидом, лежали кучей. Господи, иногда я просто ненавижу людей.


– Да, это честно, – сказала я.


– Как думаешь, для чего им так много слоновых костей? – спросила Астрид, перемешивая соус.


– Они используют их для резьбы, – ответила я. – Они вырезают из них маленькие фигурки Будды. Они убивают слонов ради фигурок веселого Будды. Затем они продают эти фигурки американцам. Маленький Будда из слоновой кости помещается на витрину.


– Это совсем неправильно, – сказал Джереми. – Люди чертовски больны. В конце концов слоны более человечны, чем люди.


– Это алчность, – сказала я.


– Что что? – спросил он.


– Синоним слова «жадность». Иди и спроси Корин», – сказала я ему. – Она наверху, смотрит телевизор. Ей тоже это не нравится. Она говорит, как ты.


– Она по-прежнему мне не нравится, – сказал он. – Я все еще не могу говорить с ней. Такая у меня позиция. Она просто не…


– Знаю, знаю, – сказала я. – Понимаю твою позицию. В конечном счете тебе придется от нее отказаться, дорогой.


– Ты не можешь говорить мне, что это пустяк, потому что это было очень важно. Если тот факт, что ты и отец заботились обо мне, неважен, то что тогда важно?


– Да. Сейчас я понимаю, – сказала я.