«Алчность» Чарльза Бакстера

(из «Алчность» Чарльза Бакстера)

Мы вернулись домой, в этот вечер тема капитализма снова поднялась за столом. Можно подумать, что мы семья революционеров. На этот раз зачинателем выступил Джереми, который до ужина босой вошел на кухню, держа в руках свой айфон. Я сижу и пью чай. Мальчику было где-то 16 или 17, я не помню точно. Обычно мы с ним болтали о космических пришельцах, и я претворялась, что верю в них, чтоб повеселить его и, в конце концов, приблизить его к Иисусу, но сегодня он думает о чем-то другом. На нем надета его футболка Рейдж Эгейнст зэ Машин, и я заметила, что он отращивает усы, и на этот раз у него получается.

– Черт возьми, я не могу в это поверить, – сказал он мне. Я не против того, что он ругается. Правда, не против. Это забавляет меня, даже не знаю почему. – Бабушка Ди, тебе нравялся слоны?

– Да, они мне очень нравятся, – сказала я. – Несмотря на то, что я не знаю ни одного лично. – Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли в что-то делает в гараже, и Корин наверху воркует перед телевизором. Я не знаю, где Люси – наверное, читает где-то в доме. – Они одни из лучших божьих созданий, – сказала я. – Я знаю, что они оплакивают умерших.

– Так вот, черт возьми, смотри сюда, – сказал он, указывая на маленький экран телефона.

– Слишком мелко. Я ничего не вижу.

– Мне прочитать? – спросил он. Ну какой же он красивый молодой человек. Я наслаждаюсь его компанией. Так легко любить внука, абсолютно не нужно стараться. Кроме того, его лицо немного напоминает мне лицо моего покойного мужа.

– Конечно, – ответила я.
– Ну, смотри, короче, тут о том, что слонов убивают и всякое такое.

– Что-что там с ними? – спросила Астрид, не отрываясь от плиты. – Как убивают?

– В общем, в Зимбабве, местонахождение которого я знаю, потому что мы проходили его на географии, короче, тут пишут, в этой статье, что эти люди, эти зимбабвийцы, добавляют цианид в водопой в этом, типа, огромном парке, чтоб убивать слонов. И у этих ублюдков есть доступ, я думаю, к промышленному цианиду, который они используют в золотодобывающих...

– Джереми, пожалуйста, следи за языком, – сдержанно сказала Астрид. Сейчас она нарезает помидоры.

– И они, то есть, отравленный водопой, типа, убивает более маленьких животных: гепардов, а потом и стервятников, которые едят мертвых гепардов, так что это, типа, реальная смертельная харчевня под открытым небом, но в основном отравленная вода в водопоях убивает слонов. – Он посмотрел на меня, будто я во всем виновата. Я стара. Я понимаю: старые люди ответственны за все. – Которые ведь невинны?

– Зачем же они делают это? – я спросила.

– Убивают слонов? Ради слоновой кости. У них же, типа, бивни.

– Скольких слонов, –спросила я, – они уже убили?

– Тут пишут, что восемьдесят, – сказал мне Джереми. – Восемьдесят мертвых слонов, отравленных цианидом, лежат в кучах. Господи, иногда я ненавижу людей.

– Да, – согласилась я. – Это справедливо.
– Что они собираются делать со всей этой слоновой костью? – спросила Астрид, помешивая соус.

– Для резных украшений, – ответила я. – Они вырезают маленьких Будд. Они убивают слонов и вырезают счастливого Будду. Затем они продают счастливого Будду американцам. А потом маленький Будда из слоновой кости отправляется на подсвеченный витринный стенд.

– Это так неправильно, – произнес Джереми. – Люди больны на свою чертову голову. Эти слоны более человечны, чем, черт их подери, люди.

– Это все алчность, – сказала я.

– Что-что? – не понял он.

– То же самое, что жадность. Иди спроси Корин, – сказала я ему. – Она наверху смотрит телевизор. Она тоже не поддерживает подобное. Она говорит то же, что и ты.

– Я все еще ненавижу ее, – сказал он. – Я еще не могу с ней говорить. Это принципы. Она просто не была...

– Я знаю... я знаю, – перебила его я. – Принципы это хорошо. Тебе просто придется отступиться от них в конце концов, дорогой.

– Ты не сможешь меня убедить в том, что это все мелочи, потому что это не мелочи. Если бросить моего отца и тебя заботиться обо мне это мелочи, то на свете нет ничего более весомого, понимаешь?

– Да, – ответила я. – Я понимаю. До поры до времени.