АЛЧНОСТЬ

ЧАРЛЬЗ БАКСТЕР

Перевод: Алёна Игоревна



Только мы успели вернуться домой, как тема капитализма снова захватила и взволновала наш ужинный стол. Признаться честно, мы походили на революционеров по ошибке облачённых в домашние халаты и тапочки. На сей раз всё началось с Джереми, который перед ужином, босиком разгуливал по дому с телефоном в руках. Я же, спокойно усевшись за стол, пила свой вечерний чай. Джереми шёл уже шестнадцатый или семнадцатый год, хотя, его точный возраст мне так и не удалось запомнить. Нередко мы болтали с ним о пришельцах с иноземных планет, о вере в существовании которых я с лукавой ухмылкой притворялась, всячески подшучивая и подтрунивая над ним, дабы привести его в чувства. Но сегодняшний случай был особенный. Я сразу заметила, что этот разговор пойдёт явно не о чужеземных существах. На нём была его излюбленная футболка с дерзкой надписью Rage Against the Machine, а на ещё юном овале лица виднелись тонкие волоски усов, так старательно прораставшие всё это время.

- Чёрт возьми, я не могу в это поверить! – сказал он мне. И меня не волновало, что он использовал сквернословие в разговоре со мной. Правда, нет. Во мне его слова вызывали какой-то необъяснимый трепет, будораживший душу. – Бабуля Ди, вот тебе нравятся слоны?

- Конечно, они мне очень нравятся, - ответила я. – Хоть, я и не знакома ни с кем из них лично, - мы оба сидели за кухонным столом. Астрид усердно стряпала что-то на ужин, Уэсли хлопотал над чем-то в гараже, а Коррин ворковала сама с собой, уставившись в экран телевизора наверху этажа. Но я не знала, где находилась Люси – держу пари, она притаилась в одном из тёмных уголков дома и читала очередную книгу. – Слоны - одни из величайших созданий на Земле созданных самим Богом, - продолжила я. – Понимаю, почему люди оплакивают их гибель.

- О, да ты только взгляни на это! – процедил он, всучивая мне под нос горящий экран телефона.

- Тут слишком мелко. Я не могу разобрать.

- Хочешь, чтобы я прочитал тебе? – каким же замечательным молодым человеком он был. Я наслаждалась его компанией каждую проведённую минуту. Всё же, полюбить собственного внука – проще простого. К тому же, что-то в его лице и мимике напоминало мне моего мужа…

- Конечно, - проговорила я.

- Хорошо - видишь ли, тут написано о живодёрстве и убийстве слонов.

- О чём-о чём? – спросила Астрид, выкрикивая через кухонную плиту. – Как они могли их убить?

- Только послушайте, в Зимбабве, местоположение которой я благостно знаю благодаря урокам географии, но сейчас это не имеет значения – именно там, в этой статье написано, эти черствые и наглые люди, эти зимбабвийцы - они! Своими собственными руками! Подложили цианид в водопои – дайте подумать, с чем же это сравнить? Во что-то вроде огромного аквапарка, чтобы убить слонов. И знаете что? У этих мерзавцев получилось! И что-то меня наводит на мысль, что тот промышленный цианид, который они используют при добыче золота…

- Джереми!… Прошу, следи за своим языком, - сказала Астрид несколько застенчиво. Сейчас она нарезала ломтиками томаты.

- Им удалось… Я имею в виду, сначала водоём стал воронкой убийств для мелких животных, вроде гепарда, потом же для стервятников, которые пожирают тех самых гиблых гепардов и наконец, пока та же самая участь не достигала всех других животных. Это настоящий круговорот смерти, чёрная дыра, тянущая всё живое за собой в бездну. Но представляете что? Больше всего водопои цианистого калия убили слонов! – он уставился на меня так, словно именно я – я была виновницей всего им сказанного. Я была уже стара. И одно за свою жизнь уяснила точно: все старшие люди всегда ответственны за всё, что происходит, и даже за те дела, к которым они не причастны. – Но что за безобразие… Они ведь и души не обидят!

- Но отчего же они вытворяют такой ужас с ними? – спросила я.

- Почему убивают слонов? Ради слоновой кости, конечно же. У них это что-то вроде клыков.

- И со сколькими из слонов, - дальше спрашивала я, - Они расправились столь варварским образом?

- В статье говорится о восьмидесяти, - ответил мне Джереми. – Целых восемьдесят слонов, были отравлены цианидом, и теперь гниют в куче других таких же отравленных слонов… Боже, иногда я просто ненавижу людей.

- Да, - сказала я, - Это справедливо.

- И что же они теперь будут делать со всей этой грудой слоновой кости? – спросила Астрид, монотонно помешивая ложечкой соус.

- Они сделают из них скульптуры, - сказала я. – Из слоновой кости ваяются декоративные фигурки. Сначала они убивают слонов, а после из них вырезают статуэтки маленьких счастливых Будд. Затем же, этих самых счастливых Будд они отправляют и продают американцам. Пока наконец они не оказываются, под куполом сверкающих и чистых витрин магазинов какого-нибудь мегаполиса.

- Как же… Как же это неправильно, - продолжал свою речь Джереми. – Люди - чертовски больны. Все эти слоны, чёрт побери, намного человечнее чем весь человеческий род.

- Это алчность, - произнесла я.

- Это что? – спросил он.

- Лишь ещё одно слово, обозначающее жадность. Джереми, сходи и позови Коррин, - сказала я ему. – Она сейчас там, наверху, смотрит телевизор. И её также возмущает этот вопрос. Вы рассуждаете с ней так одинаково.

- Я всё ещё презираю её, - отрезал он, – Что до сих пор не могу с ней разговаривать. И это моё право. Просто, она не…

- Я знаю, знаю… - отвечала я. – Право – ясное дело. Но в конце концов тебе придётся пожертвовать и отступиться от него, милый.

- Нельзя отрицать и говорить, что в том, что она сделала нет вовсе ничего особенного, ведь сама ты, в глубине своей души, знаешь, что истину нельзя спрятать или скрыть. Разумеется, если оставить тебя и моего отца одних опекать меня - это не что-то важное, тогда, конечно, в мире, вообще, больше нет ничего важного... Разве ты это не понимаешь?

- Да… - произнесла я, чуть задумавшись, притупив взгляд. – Теперь я понимаю… Только теперь.