Мы возвращаемся домой, и вечером за столом вновь всплывает тема капитализма. Мы словно семейство революционеров. Теперь разговор заводит Джереми. Перед ужином он входит на кухню босиком с айфоном в руках. Я сижу и пью чай. Джереми шестнадцать или семнадцать лет, точно не помню. Обычно мы с ним болтаем о пришельцах из космоса, и я подыгрываю ему, притворяясь, что они существуют, чтобы в конце концов заставить его задуматься о Боге. Но сегодня у него на уме что-то другое. На нем футболка с символикой группы Rage Against the Machine. Я замечаю, что он отращивает усы, и на этот раз у него получается.

– Твою мать, я не могу в это поверить, – обращается он ко мне.

Меня не смущает, что он ругается. Совсем нет. Немного забавляет, не знаю, почему.

– Бабушка Ди, ты любишь слонов?

– Очень люблю, – отвечаю я. – Хотя лично мне не доводилось с кем-нибудь из них познакомиться.

Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли с чем-то возится в гараже, Коринн наверху что-то бормочет перед телевизором. Не знаю, где Люси – наверное, где-то дома, сидит в обнимку с книгой.

– Слоны – одни из величайших божественных созданий, – говорю я. – Я слышала, что они оплакивают смерть своих близких.

– Тогда глянь на это дерьмо, – говорит он, показывая пальцем на маленький экран телефона.

– Очень мелко, мне ничего не видно.

– Хочешь, я прочитаю? – предлагает он. Какой же он всё-таки замечательный молодой человек. Нравится мне проводить с ним время. Любить внука так легко – ничего не нужно для этого делать. А ещё его лицо немного напоминает мне моего покойного мужа.

– Давай, – соглашаюсь я.

– Ну, в общем, там речь о том, что слонов убивают и всё такое.

– Что? – спрашивает стоящая у плиты Астрид. – Как убивают?

– Короче, в Зимбабве – я знаю, где это, мы проходили на географии – в общем, там, в этой статье, пишут, что эти люди, зимбабвийцы, в водоемы этого, типа, огромного парка, добавляют цианид, чтобы убивать слонов. Я думаю, у этих мудаков есть доступ к промышленному цианиду, который применяют для добычи золота…

– Джереми, пожалуйста, следи за языком, – сдержанно вставляет Астрид, нарезая помидоры кубиками.

– И они, то есть, эта отравленная вода в водоёмах, как бы убивает мелких зверей, гепардов, а затем стервятников, которые едят этих гепардов, когда они умирают. Короче, выходит что-то типа столовки для смертников под открытым небом. Но в основном цианид в водоемах убивает слонов.

Он таращится на меня так, словно я в этом виновата. Я стара. Я понимаю, старики несут ответственность за всё.

– Но ведь слоны же безобидные?

– Зачем они это делают? – спрашиваю я.

– Убивают слонов? Ради слоновой кости. У них же эти, бивни.

– Сколько же слонов, – спрашиваю я, – они так отравили?

– Тут пишут про восемьдесят, – отвечает Джереми. – Восемьдесят мертвых слонов, отравленных цианидом. Кучи мертвых слонов. Господи, иногда я просто ненавижу людей.

– Да, – соглашаюсь я. – Справедливо.

– И что же, ты думаешь, они делают со всей этой слоновой костью? – спрашивает Астрид, помешивая соус.

– Фигурки вырезают, – отвечаю я. – Маленького Будду. Они убивают слонов, чтобы вырезать из костей веселого Будду. А потом они продают этого веселого Будду американцам. Выставляют маленькие фигурки Будды из слоновой кости на витринах с подсветкой.

– Это отвратительно, – говорит Джереми. – Люди просто мерзкие твари. Эти слоны, мать твою, куда человечнее.

– Это всё алчность, – замечаю я.

– Что? – спрашивает Джереми.

– То же, что и «жадность». Спроси у Коринн, – предлагаю я ему. – Она там, наверху, смотрит телевизор. Ей тоже всё это не нравится. Говорит совсем как ты.

– Я её всё ещё ненавижу, – отвечает он. – И пока не могу с ней разговаривать. У меня есть принципы. Она просто не…

– Да-да, знаю, – говорю я. – Я понимаю твои принципы. Но тебе всё равно когда-нибудь придется от них отказаться, милый.

– Даже не говори мне, что это не проблема, потому что это не так! Она меня бросила, оставив на отца и тебя, и если это – не проблема, тогда в жизни вообще проблем нет!

– Да, – говорю я. – Я понимаю. До поры до времени.