Чарльз Бакстер «АЛЧНОСТЬ»


(Из «Алчности» Чарльза Бакстера)


Мы возвращаемся в дом, за ужином тема капитализма всплывает снова. Такое ощущение, что в семье одни революционеры. На этот раз всё начинается с Джереми, он приходит к ужину босиком, сжимая в руке айфон. Я сидя потягиваю чай. Ему шестнадцать или семнадцать, уже и не помню. Мы обычно говорим об инопланетянах, я забалтываю его, доказывая, что они существуют, и постепенно подвожу тему к Господу Богу, но сегодня его мысли заняты чем-то другим. Он в своей футболке с группой Rage Against the Machine, и, надо же, его усилия отрастить усы наконец окупились.


— Охуеть, поверить не могу, — говорит Джереми мне. Я не возражаю, что он использует нецензурную лексику. Правда. Мне это даже нравится, не знаю почему. — Бабушка Ди, ты любишь слонов?


— Очень, — отвечаю я. — Но я никогда не подходила к ним близко. – Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли в гараже, а Корин – наверху, воркует с телевизором. Непонятно, где Люси – должно быть, читает где-нибудь. – Прекрасные божьи создания. Слышала, они даже оплакивают погибших сородичей.


— А теперь посмотри – какой пиздец, — он суёт крошечный экран смартфона мне в лицо.


— Мелко очень.


— Могу прочитать, – предлагает он. Прекрасный молодой человек. Я люблю проводить с ним время. Как же просто любить внука, никаких усилий не нужно. Он внешне чем-то напоминает моего последнего мужа.


— Читай.


— Короче, смотри, они типа слонов убивают.


— Что? — Подаёт голос Астрид, стоя у плиты. — Как убивают?


— Короче, в Зимбабве, – я, кстати, знаю где это, нам на географии рассказывали. Так вот. Про что статья. Люди эти, зимбабвийцы, кидают цианид в колодцы, в этих, типа, больших парках, чтобы слонов убивать. У этих уёбков, так понимаю, есть доступ к промышленному цианиду, который для добычи золота используется…


— Джереми, выбирай выражения, — смущённо говорит Астрид, нарезая помидоры кубиками.


— А потом они, в смысле, из-за них, из-за колодцев, животные умирают, гепарды, и стервятники, когда едят трупы этих гепардов, какой-то пир во дворце смерти на открытом воздухе. Но сильнее всего слоны пострадали, из-за колодцев этих, — он косится на меня, будто это я виновата. Я уже немолода. И понимаю: старики действительно во многом виноваты. — Слоны ведь безобидные?


— За что они так? — Спрашиваю я.


— Слонов убивают? Ради слоновой кости. Ну, бивней, типа.


— Много слонов пострадало?


— В статье написано – восемьдесят, — отвечает Джереми. — Восемьдесят слонов, отравленных цианидом, валяются в куче, мёртвые. Господи, иногда я ненавижу людей.


— Понимаю.


— Как думаете, зачем им столько слоновой кости? — Спрашивает Астрид, помешивая соус.


— Для резьбы, — отвечаю я. — Они делают фигурки Будды. Убивают слонов, вырезают счастливого Будду. Потом продают американцам. Маленький Будда из слоновой кости стоит на витрине с подсветкой.


— Ужасно, — говорит Джереми. — Люди пиздец какие ёбнутые. Даже в слонах больше человечности, чем в этих припизднутых.


— Всё дело в алчности, — говорю я.


— В чём? — Переспрашивает Джереми.


— Жадность, проще говоря. Можешь спросить Корин, — предлагаю я. — Она наверху, телевизор смотрит. Ей такое тоже не нравится. Она думает так же, как ты.


— Всё равно, я ужасно злюсь. Не хочу с ней сейчас разговаривать. Пока стратегия такая. Она типа не…


— Знаю, знаю, — успокаиваю его, — поняла твой план. Но когда-нибудь тебе придётся поговорить с ней, солнышко.


— Даже не начинай про то, что это ерунда, потому что это не ерунда. Если оставить меня на отца и тебя – это ерунда, тогда всё в мире – ерунда, понятно?


— Конечно, понятно. Сейчас я прекрасно тебя понимаю.