(Отрывок из рассказа «АЛЧНОСТЬ»

Чарльза Бакстера)

Мы вернулись домой, как за столом вновь послышалось негодование по поводу капитализма, словно мы настоящая семья революционеров. На этот раз все началось из-за Джереми, который зашел на кухню, держа в руках телефон. Я сидела и пила чай. Сейчас ему шестнадцать или семнадцать лет, я не помню точно. Обычно мы разговариваем с ним об инопланетянах, и я притворяюсь, что верю в их существование, чтобы рассмешить его и плавно перейти к вопросу о вере в Бога, но сегодня он пристально смотрел в экран телефона. На нем была футболка с надписью «Rage Against the Machine», а на лице стали виднеться усы, которые он теперь отращивает (и на этот раз они действительно растут).

– Черт, как такое вообще возможно? – сказал он мне. Я не злюсь, если он вдруг использует ругательства. Правда. Но все-таки мне неприятно это слышать. Не знаю почему. – Бабушка Ди, тебе нравятся слоны?

– Очень! – ответила я. – Но я ни разу не видела их вживую. Мы сидели за кухонным столом. Астрид готовила ужин, Уэсли чем-то занимался в гараже, а Коринн что-то бормотала, сидя у телевизора. Не знаю, где в это время была Люси, – наверное, читала в комнате. – Слоны – одни из величайших Божьих созданий, – сказала я. Насколько мне известно, они даже оплакивают своих умерших сородичей.

– А теперь посмотри на этих идиотов, – сказал он, указав на маленький экран телефона.

– Слишком мелко. Я не вижу.

– Я могу прочитать, что там написано, – ответил он. Какой же он приятный молодой человек! Мне так нравится находиться в его компании. Ну как его можно не любить? Кроме того, он немного напоминает мне моего покойного мужа.

– Слушаю, – сказала я.

– Ну, короче, здесь идет речь об убийстве слонов.

– В смысле? – Спросила Астрид, стоя у плиты. – А как их убивают?

– Так вот, в этой статье написано, что в Зимбабве – а я знаю, где находится эта страна, так как мы проходили ее на географии, – местные, то есть, зимбабвийцы, добавляют цианид в водопой парка, чтобы убивать слонов. У этих ублюдков есть доступ к промышленному цианиду, который используют при добыче золота.

– Джереми, пожалуйста, следи за словами, – сдержанно подметила Астрид, нарезая помидоры.

– И эта отравленная вода убивает мелких животных, например, гепардов, а затем стервятников, которые поедают трупы тех самых гепардов, так что получается целая смертельная цепь питания. Но в основном от цианида умирают именно слоны. И он смотрит на меня такими глазами, как будто винит в этом меня. А я взрослая женщина, и я понимаю его: взрослые люди ответственны за все. – А эти животные никому не причиняют вреда.

– Так зачем же они это делают? – спросила я.

– Убивают слонов? Чтобы получить слоновую кость, их бивни.

– И как много слонов уже умерло? – поинтересовалась я.

– Здесь написано, что восемьдесят, – ответил мне Джереми. – Восемьдесят мертвых слонов, отравленных цианидом, лежащие мертвыми кучами... Господи, иногда я так ненавижу людей!

– Да, – добавила я. – Мне понятны твои чувства.

– Как думаешь, что они будут делать с таким количеством слоновой кости? – спросила Астрид, помешивая соус.

– Использовать для резьбы, – ответила я. – Из них часто делают маленькие статуи Будды. Убивают несчастных слонов и делают из них счастливого Будду, а затем продают это американцам. И вот потом статуя Будды из слоновой кости стоит на яркой витрине в Америке...

– Но это так ужасно, – сказал Джереми. – Люди – настоящие идиоты. Все эти слоны более человечны, чем люди, будь они прокляты!

– Это все человеческая алчность, – добавила я.

– Что это значит? – спросил он.

– Слово, обозначающее жадность. Пойди спроси у Коринн, – сказала я. – Она сейчас наверху, смотрит телевизор. Ей также не понравилось эта ситуация. Она сказала то же самое, что и ты.

– Я все еще ненавижу ее, – добавил он. – Пока что не могу с ней разговаривать. Это не в моих правилах. Она просто не...

– Знаю, знаю, – ответила я. – Твои правила понятны. Но, мальчик мой, однажды тебе все равно придется нарушить их.

– Не надо убеждать меня в том, что все это пустяк, потому что это не так. Если развестись с моим отцом и скинуть меня на твое попечительство – пустяк, то я боюсь представить, что тогда можно назвать настоящей проблемой.

– Да, – добавила я. – Ты прав. Я все понимаю.