Чарльз Бакстер «Алчность»
Мы возвращаемся домой, и в тот же вечер за обеденным столом снова поднимается тема капитализма. Кажется, мы - семья революционеров. На этот раз это началось с Джереми, который перед ужином заходит на кухню босиком, держа в руках свой айфон. Я сижу, пью чай. Ему шестнадцать или семнадцать, не помню точно. Обычно мы разговариваем о космических пришельцах, и я притворяюсь, что они существуют, чтобы пошутить над ним и, в конце концов, привести его к Иисусу, но сегодня он смотрит на что-то другое. На нем футболка с надписью “Rage Against the Machine”, и я заметила, что он отращивает усы, в этот раз ему это удается.
— Черт! Я не могу поверить в это, – говорит он мне. Я не против того, что он использует ругательство. Правда, сама этого не делаю. Это забавляет меня, не знаю почему. – Бабушка Ди, тебе нравятся слоны?
— Они мне очень нравятся, – говорю я. – Хотя я никогда не видела их лично.
Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уесли что-то делает в гараже, а Коринн воркует перед телевизором наверху. Я не знаю, где Люси. Полагаю, читает где-нибудь в доме.
– Они одни из величайших Божьих созданий, - говорю я. – Я знаю, что они оплакивают своих умерших.
— Посмотри на эту чертову штуку, – говорит он, указывая на маленький экран телефона.
— Он слишком маленький. Я не могу разглядеть.
— Хочешь, я прочту это? – спрашивает он.
Какой он красивый молодой человек. Мне нравится его компания. Так легко любить внука, это вообще не требует никаких усилий. Кроме того, его лицо немного напоминает мне лицо моего покойного мужа.
— Конечно.
— Ну, смотри, дело в том, что речь идет об убийстве слонов.
— А что насчет них? – спрашивает Астрид, стоя у плиты. – Как убили?
— Хорошо. Итак, в Зимбабве, которое я знаю, где находится, потому что мы изучали это на географии… В любом случае, в этой статье говорится о том, что они, эти люди,эти зимбабвийцы, подсыпали цианид в водоемы, в этом, типа , огромном парке, чтобы убить слонов. И у этих придурков, я полагаю, есть доступ к промышленному цианиду, который они используют для добычи золота.
— Джереми, пожалуйста, следи за своим языком, – сдержанно говорит Астрид, которая сейчас нарезает кубиками томаты.
— И они… я имею в виду, что отравленный водоем как бы убивал маленьких животных, гепардов, а затем и стервятников, которые гепардов едят, как только они умирают, так что это что-то вроде настоящей забегаловки во дворце смерти на открытом воздухе, но в основном цианид в водоемах убивает слонов.
Он смотрит на меня так, словно я во всем виновата. Я стара. Я понимаю: пожилые люди ответственны за все.
— Которые безвредны?
— Зачем они это делают?
— Убивают слонов? Ради слоновой кости. У них есть что-то вроде бивней.
— Как много слонов, – спрашиваю я, – они убили?
— Здесь написано восемьдесят, – говорит мне Джереми. – Восемьдесят мертвых слонов, отравленных цианидом, лежат грудами. Господи, иногда я ненавижу людей.
— Да, – говорю я. – Это справедливо.
— Как ты думаешь, что они делают со всеми этими слоновыми костями? – спрашивает Астрид, помешивая соус.
— Для резьбы, – говорю я. – Они вырезают маленьких Будд. Они убивают слонов, чтобы вырезать счастливого Будду. Затем они продают счастливого Будду американцам, и маленький Будда из слоновой кости попадает на освещенную витрину.
— Это так неправильно, – говорит Джереми. – Люди чертовски больны. Слоны более человечны, черт возьми, чем люди.
— Это алчность, – говорю я.
— Что это? – спрашивает он.
— Еще одно слово для обозначения жадности. Иди спроси Коринн, – говорю я ему. Она наверху, смотрит телевизор. Ей тоже это не нравится. Она выражается как и ты же.
— Я все еще ненавижу ее. Я пока не могу с ней разговаривать. Такова моя политика. Она просто не была...
— Знаю, знаю. Политика понятна. В конце концов, тебе просто придется отказаться от этого, милый.
— Ты не можешь сказать, что это не пустяк, потому что на самом деле это пустяк. Если это не было пустяком оставить тебя и моего отца заботиться обо мне, тогда ничего особенного, понимаешь?
— Да, – говорю я. – Я понимаю. Теперь.