«АЛЧНОСТЬ» Чарльз Бакстер


Дома мы снова обсуждаем капитализм за кухонным столом. Судя по всему, в нашей семье одни революционеры. В этот раз всех удивляет Джереми, который входит на кухню перед ужином, забыв про тапочки и держа в руках свой IPhone. Я сижу и пью чай. Ему то ли 16, то ли 17, уже и не вспомню. Обычно мы с ним разговариваем об инопланетянах, и я подыгрываю ему, чтобы в конечном итоге наставить на путь истинный, но сегодня он пришел поговорить не об этом. На нем футболка «Rage Against the Machine», и я замечаю, что в этот раз у него получается отращивать усы.

– Блять, я в шоке, – говорит он мне. При мне он может спокойно материться. Серьезно. Мне это нравится. Не знаю, почему. – Бабушка Ди, ты любишь слонов?


– Я их обожаю, – говорю я. – Пусть и лично ни с одним из них не знакома.


Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли копошится в гараже, а Коринн на 2 этаже смотрит телевизор. Не знаю, где Люси – скорее всего, где-то что-то читает.


– Они одни из лучших тварей божьих, – говорю я. – И, насколько я знаю, скорбят по умершим сородичам.


– Ты только посмотри на это, – говорит он, показывая на экран телефона.


– Не вижу. Шрифт слишком маленький.


– Хочешь, прочитаю? – спрашивает он. Какой же он красивый мальчик. Мне нравится проводить с ним время. Любить внуков легко – даже пытаться не нужно. А он еще и немного похож на моего покойного мужа.


– Давай, – говорю я.


– Короче, это текст об убийстве слонов и всяком таком.


– А что там со слонами? – спрашивает стоящая у плиты Астрид. – Как их убивают?


– Короче, в Зимбабве, мы эту страну на географии проходили, тут, в смысле в статье, сказано, что они, то есть люди, которые из Зимбабве, добавляют цианид в водопои в каком-то там огромном парке, чтобы убивать слонов. И у этих ублюдков, судя по всему, есть доступ к цианиду, который используют при добыче золота–


– Джереми, прошу тебя, следи за языком, – строго говорит Астрид. Теперь она нарезает помидоры.


– И типа из-за них, в смысле из-за отравленных водопоев, умирают и маленькие животные, и гепарды, и стервятники, которые питаются уже мертвыми гепардами, так что там что-то типа смертельной кафешки под открытым небом, но больше всего из-за цианида умерло именно слонов. – Он смотрит на меня так, как будто я в этом виновата. Я уже стара. И знаю: во всем всегда виноваты старики. – А они безобидны?


– Зачем они это делают? – спрашиваю я.


– Убивают слонов? Из-за слоновой кости. У них же типа бивни.


– И сколько слонов, – спрашиваю я, – они убили?

– Здесь написано, что восемьдесят, – отвечает мне Джереми. – Восемьдесят отравленных цианидом мертвых слонов, лежащих в куче таких же мертвых слонов. Господи, иногда я ненавижу людей.


– Да, – говорю я. – Справедливо.


– Как думаете, что они делают со всей этой слоновой костью? – спрашивает Астрид, помешивая соус.


– Они занимаются резьбой, – говорю я. – Вырезают маленьких Будд. Они убивают слонов и делают счастливого Будду. А потом отправляют счастливого Будду американцам. И маленький Будда из слоновой кости оказывается в серванте с подсветкой.


– Это ужасно, – говорит Джереми. – Эти люди больные на голову. Блять, да сами слоны их человечнее.


– Все дело в алчности, – говорю я.


– В чем? – спрашивает он.


– Синоним к слову «жадность». Иди спроси Коринн, – говорю я. – Она наверху смотрит телевизор. Ей такое тоже не нравится. Вы с ней похожи.


– Я все еще терпеть её не могу, – говорит он. – Не могу с ней пока разговаривать. Это дело принципа. Она просто не–


– Да знаю я, знаю, – говорю я. – Это все понятно. Но, дорогой мой, когда-то все же придется пойти на уступки.


– И не говори мне, что это все ерунда, потому что это вообще не так. Если то, что она оставила меня на тебя и папу, ерунда, то что нет?


– Да, – говорю я. – Я понимаю. Пока.