Чарльз Бакстер «Алчность» (отрывок).
Мы возвращаемся в дом. Этим вечером за столом снова поднимается тема капитализма. Похоже, что мы – семья революционеров. В этот раз все начинается с Джереми, который перед ужином заходит на кухню босиком, держа в руках айфон. Я сижу и пью чай. Ему шестнадцать или семнадцать, не помню точно. Обычно мы с ним говорим о пришельцах, и я притворяюсь, что они существуют, чтобы развеселить его и, в конце концов, привести его к Иисусу, но сегодня он думает о чем-то другом. На нем футболка группы “Rage Against the Machine”, и я заметил, что он отращивает усы, и на этот раз у него получается.
«Черт, я не могу в это поверить», – говорит он мне. Я не против таких ругательств, правда. Не знаю почему, но это забавляет меня. «Бабушка Ди, тебе нравятся слоны?»
«Очень», – ответила я. «Хотя я никогда лично не была знакома ни с одним». Мы сидим на кухне за столом. Астрид готовит ужин, Уэсли что-то делает в гараже, а Корин наверху воркует перед телевизором. Я не знаю, где Люси. Наверное, она где-то читает. «Они одни из величайших творений Бога», – продолжила я. «Понимаю, почему они оплакивают умерших».
«Посмотри на эту чертову штуку», – говорит он, указывая на маленький экран телефона.
«Он слишком маленький, ничего не вижу».
«Мне прочитать?» – спрашивает он. Какой же очаровательный молодой человек. Мне нравится его компания. Любить внука легко, для этого не нужно прилагать никаких усилий. Кроме того, его лицо немного напоминает мне покойного супруга.
«Конечно», – ответила я.
«Ну, видишь ли, дело в том, что речь идет об убийстве слонов и тому подобном».
«Что там о них?» – спрашивает Астрид из-за плиты. «Как убивают?»
«Итак, в Зимбабве, я знаю где это находится из уроков географии, в любом случае, в этой статье говорится, что они, что люди, эти зимбабвийцы добавляют цианид в водоемы в этом, типа, огромном парке, чтобы убивать слонов. И у этих уродов, я думаю, есть доступ к промышленному цианиду, который используют при добыче золота–»
«Джереми, пожалуйста, следи за языком», – спокойно просит Астрид. Теперь она нарезает кубиками помидоры.
«И они, ну, то есть отравленный водоем, типа, убивал маленьких зверюшек, гепардов, а затем стервятников, которые поедают гепардов, когда те умирают, так что это что-то вроде закусочной дворца смерти на открытом воздухе, но в основном цианид в водоемах убивает слонов». Он пристально смотрит на меня, будто это я во всем виновата. Я стара. Я понимаю: пожилые люди ответственны за все. «Какие безвредны?»
«Почему они это делают?» – интересуюсь я.
«Убивают слонов? Ради слоновой кости. У них есть, типа, бивни».
«Со сколькими слонами, – спрашиваю я, – они так поступили?»
«Здесь говорится, что с восьмьюдесятью», – отвечает мне Джереми. «Восемьдесят мертвых слонов, отравленных цианидом, лежат кучами. Господи, порой я ненавижу людей».
«Да», – соглашаюсь я. «Это справедливо».
«Как думаешь, что они делают со всеми этими слоновыми костями?» – интересуется Астрид, помешивая соус.
«Для резьбы», – отвечаю я. «Они вырезают маленькие статуэтки Будды. Они убивают слонов и вырезают счастливого Будду. Они продают счастливого Будду американцам. Маленький Будда из слоновой кости отправляется на витрину с подсветкой».
«Это так неправильно», – добавляет Джереми. «Люди чертовски больные. Черт, да в этих слонах больше человечности, чем в людях».
«Это алчность», – продолжаю я.
«Это что?», – спрашивает он.
«Еще одно слово, обозначающее жадность. Пойди спроси Корин», – говорю я ему. «Она наверху, смотрит телевизор. Ей тоже это не нравится. Она говорит, как ты».
«Я все еще ее ненавижу», – отвечает он. «Пока что я не могу говорить с ней. Такова моя политика. Она просто была не–»
«Знаю, знаю», – говорю я. «Политика понятна. Рано или поздно тебе придется отказаться от этого, милый».
«Ты не можешь говорить, что это мелочь, потому что это не было мелочью. Если оставить папу и тебя заботиться обо мне – это мелочь, тогда все вокруг – мелочи, понимаешь?»
«Да», – соглашаюсь я. «Понимаю. Пока что»