Отрывок из произведения «Алчность» Чарльза Бакстера
Той ночью мы вернулись домой и за обеденным столом снова подняли тему капитализма. Мы будто были семьей революционеров. На этот раз возмущался Джереми, который ранее зашел на кухню босиком, держа свой айфон. Я сидела, пила чай. На тот момент ему было шестнадцать или семнадцать, я точно не помню. Обычно мы с ним говорили о космических пришельцах, и я притворялась, что они существуют, чтобы потешить его и, в конце концов, приблизить к Иисусу; но в тот день он был озадачен чем-то другим. На нем была футболка «Против системы», и я заметила, что он начал отращивать усы, даже преуспел в этом.
– Черт возьми, я не могу в это поверить, – сказал Джереми.
Я не возражаю, что он использует ругательства. Это забавляет меня, не знаю, почему.
– Бабушка Ди, тебе нравятся слоны? – спросил внук.
– Да, очень, хотя я никогда их не видела вживую.
Мы сидели за столом. Астрид готовила ужин, Уэсли что-то делал в гараже, а Корин посапывала наверху перед телевизором. Я не знала, где Люси – наверное, читала где-то в доме.
– Они – одни из величайших Божьих созданий, – продолжила я, – которые даже могут оплакивать своих умерших сородичей.
– Да ты посмотри на этот ужас! – возмущался Джереми, показывая мне небольшой экран телефона.
– Он слишком маленький. Я не вижу.
– Мне прочитать?
Какой он хороший парень. Мне нравится проводить с ним время. Все-таки любить внука так легко, что для этого вовсе не нужно прилагать никаких усилий. Кроме того, его лицо немного напоминает мне моего покойного мужа.
– Давай, – я ответила.
– Здесь написано, что слонов убивают...
– Что слонов? – спросила Астрид, стоя у плиты, – убивают как?
– В общем, в Зимбабве, а я знаю, где это, потому что мы изучали на географии; короче, в этой статье, здесь пишется, что они, эти люди, эти зимбабвийцы, подсыпали цианид в пруд в этом, ну, огромном парке, чтобы убить слонов. И у этих подонков, видимо, есть доступ к промышленному цианиду, который они используют при добыче золота…
– Джереми, следи за своим языком, пожалуйста, – сдерживаясь сказала Астрид. Она нарезала помидоры кубиками.
– И смерти были! Имею в виду, что отравленная вода убивала маленьких животных, гепардов, и потом стервятников, которые едят умерших гепардов; так что это все, получается, убийство животных под открытым небом. Но больше всего цианид в прудах убивает слонов!
Он смотрел на меня так, будто это я во всем виновата. Я немолодая, понимала – пожилые люди ответственны за все.
– Зачем они это делали? – я спросила.
– Убивали слонов?! Для слоновой кости. У них же есть бивни.
– И сколько слонов они отравили?
– Здесь написано восемьдесят, – сказал Джереми, – восемьдесят слонов, отравленных цианидом, лежат мертвыми кучами. Боже, иногда я ненавижу людей.
– Да, – я поддержала его, – понимаю.
– Как ты думаешь, что они делают со всей этой слоновой костью? – спросила Астрид, помешивая соус.
– Это для резьбы, – ответила я. – Они вырезают маленьких Будд. Убивают животных, а вырезают счастливого Будду. Потом продают американцам, которые выставляют его на витрину.
– Это так ужасно. Больные люди, – сказал Джереми. – Черт возьми, да слоны гораздо человечнее.
– Это алчность.
– Это что? – переспросил внук.
– То же, что и корысть, – ответила я. – Пойди спроси Коринн. Она наверху, смотрит телевизор. Ее тоже беспокоит эта тема.
– Я все еще злюсь на нее – не могу с ней говорить и не собираюсь. Она просто не…
– Знаю, знаю. Все с тобой понятно. Но в конце концов тебе придется сделать это, сынок.
– Ты не можешь говорить, что это пустяк, потому что это не так. Если бросить моего отца и тебя, чтобы заботиться обо мне – это мелочь, то в этом мире вообще нет ничего важного, понимаешь?
– Да, – сказала я, – теперь понимаю.