Отрывок из произведения Чарльза Бакстера «Алчность».


Мы возвращаемся домой и вечером за ужином снова обсуждаем капитализм. Прямо как семейство революционеров. На этот раз зачинщик – Джереми. Ужин ещё не готов, но он уже входит на кухню босой и с айфоном в руках. Я сижу пью чай. Не помню, сколько ему лет, но точно либо шестнадцать, либо семнадцать. Обычно мы говорим о пришельцах и в угоду ему я притворяюсь, что верю в них, плавно переводя тему в сторону религии, но сегодня явно не тот день. Он в своей футболке с надписью «Rage Against the Machine» и, похоже, пытается отрастить усы. Что ж, на этот раз вполне успешно.


− Чёрт возьми, не могу поверить! − говорит он мне. Звучит грубо, но я не возражаю. Вот правда. Меня это даже забавляет. – Бабушка Ди, тебе нравятся слоны?


− Очень, − я отвечаю. – Хоть я и никогда не видела их вживую.


Мы с ним сидим за обеденным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли чем-то занят в гараже, а Коринн наверху смотрит телевизор и что-то бормочет себе под нос. Не знаю, где Люси, но, наверняка, читает где-нибудь дома.


− Они одни из величайших существ, созданных Богом, − говорю я. – Слышала, они даже оплакивают смерть своих сородичей.


− Тогда глянь-ка вот на что, − отвечает он, тыча пальцем в маленький экран телефона.


− Слишком мелко. Ничего не вижу.


− Мне прочитать? − спрашивает Джереми. До чего же он хорош собой. Мне нравится проводить с ним время. Ещё бы, раз он мой внук. А вообще, он чем-то похож на моего покойного мужа.


− Да, давай, − я отвечаю.


− Ну смотри, тут про то, что слонов убивают или что-то типа этого.


− В смысле? − спрашивает Астрид, стоя у плиты. – Как убивают?


− В общем, в Зимбабве, нам на географии про эту страну рассказывали, что бы это не значило, так вот, они – эти зимбабвийцы – подмешивают цианид в водоёмы в этих, как их, крупных парках, чтобы убивать слонов. И у этих ублюдков, похоже, есть доступ к производственному цианиду, который используют при добыче золота…


− Джереми, следи за языком, − сдержанно говорит Астрид, нарезая помидоры.


− И они, я имею в виду отравленные водоёмы, ну типа, убивают мелких животных, гепардов, а потом питающихся их трупами стервятников, так что вся эта смертоносная столовка на свежем воздухе… В общем, в основном, умирают слоны, − он смотрит на меня так, будто это я виновата в том, что там происходит. Ну правильно, во всём же всегда виноваты взрослые. − Ни в чём не повинные?


− Зачем им это? − спрашиваю я.


− Убивать их? Из-за слоновой кости. У них же есть эти, как их, бивни.


− И скольких они уже погубили? − я интересуюсь.


− Тут написано восемьдесят, − говорит Джереми. − Восемьдесят отравленных цианидом слоновьих тушек лежат в кучке. Боже, иногда я ненавижу людей.


− Да, − я отвечаю. – Действительно.


− Как думаешь, что они будут делать со всеми этими слоновьими костями? − спрашивает Астрид, помешивая соус.


− Будут вырезать статуэтки Будды, − говорю я. − Убивать слонов и вырезать счастливого Будду. Потом продадут американцам, а те выставят их на витрины.



− Но это ведь неправильно, − отвечает Джереми. − Люди чокнулись. Слоны и то человечнее людей.


− Всё из-за алчности, − говорю я.


− Из-за чего? − спрашивает он.


− Проще говоря, из-за жадности. Иди спроси у Коринн, − говорю я ему. – Она наверху, смотрит телевизор. Ей тоже это не по душе. Говорит, прям как ты.


− Ненавижу её, − отвечает он. – Я не собираюсь с ней разговаривать. Принципиально. Она просто…


− Да-да, − говорю я. – Всё с твоими принципами ясно, но тебе придётся рано или поздно от них отказаться, голубчик.


− Только не говори мне, что это пустяки: это важно. Если оставить меня у тебя и отца на иждивении – пустяки, тогда я не знаю, что вообще в этом мире не пустяк.


− Ладно, − говорю я. – Пока оставим это.