«АЛЧНОСТЬ» Чарльз Бакстер
Мы возвращаемся домой, и тема капитализма снова поднимается за обеденным столом тем же вечером. Мы вроде как семья революционеров. На сей раз всё начинает Джереми, который перед ужином идет босиком на кухню, держа свой Айфон. Я сижу, пью чай. Ему шестнадцать или семнадцать, я не помню точно. Обычно мы с ним говорим об инопланетянах, и я притворяюсь будто они действительно существуют, чтобы ублажить его и в конце концов привести его к Иисусу, но этим вечером он пытается выяснить что-то другое. Он надевает свою футболку с надписью «Rage Against the Machine», и я замечаю, что он отращивает усы и на этот раз у него это получается.
«Черт, я просто не могу в это поверить», - он говорит мне. Я совсем не против, что он использует ругательства. Действительно, я не придаю этому значения. Почему-то меня это забавляет. «Бабушка Ди, тебе нравятся слоны?»
«Очень», – отвечаю я. «Хотя я никогда не видела ни одного вживую». Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли занимается чем-то в гараже, а Коринн воркует наверху перед телевизором. Я не знаю, где Люси – скорее всего, она читает где-то дома. «Они одни из величайших Божьих творений», – говорю я. «Я понимаю, что они оплакивают погибших».
«Тогда посмотри на эту идиотскую вещь», – говорит он, указывая на маленький экран телефона.
«Слишком мелко. Я не могу разглядеть».
«Хочешь, я прочитаю?» – спрашивает он. Какой же он хороший парень. Мне нравится его компания. Любить своего внука очень просто, для этого совсем не нужны какие-либо усилия. Кроме того, его лицо немного напоминает мне лицо моего покойного мужа.
«Конечно», – отвечаю я.
«Ну, смотри, тут написано об убитых слонах и все в этом роде».
«Про что именно? – спрашивает Астрид из-за плиты. – Как они были убиты?»
«Хорошо, вот в Зимбабве, мне кстати известно, где эта страна находится, потому что мы изучали это на географии, так вот, в этой статье говорится, что эти люди, эти зимбабвийцы, подсыпали цианид в водоемы в этом как бы огромном парке, чтобы убить слонов. И я полагаю, что эти негодяи имеют доступ к промышленному цианиду, который используется при добыче золота».
«Джереми, пожалуйста, следи за своим языком», – спокойно говорит Астрид. Сейчас она нарезает помидоры кубиками.
«И они, я имею в виду, отравленные водоемы вроде как убивали маленьких животных, гепардов, а затем и стервятников, которые пожирают гепардов, как только они умирают, так что это что-то типа целой смертельной харчевни, но цианид больше убивает слонов». Он уставился на меня, как будто я виновата во всем этом. Я уже не молода. Я понимаю, что пожилые люди ответственны за все. «Которые безобидны?»
«Почему они сделали это?» – спрашиваю я.
«Убили слонов? Из-за слоновой кости. У них есть бивни».
«Со сколькими слонами, – спрашиваю я, – они так обошлись?»
«Тут написано восемьдесят», – отвечает мне Джереми. «Восемьдесят мертвых слонов, отравленных цианидом, лежат кучами. Господи, иногда я ненавижу людей».
«Да», – говорю я. «Справедливо».
«Как ты думаешь, что они делают со слоновой костью?» – спрашивает Астрид, помешивая соус.
«Для высечения фигурок», – отвечаю я. «Они вырезают маленькие статуи Будды. Они убивают слонов и вырезают счастливого Будду. Потом они продают его американцам. Маленький Будда из слоновой кости попадает на подсвеченную витрину».
«Это совсем неправильно», – говорит Джереми. «Люди чертовски больны. Эти слоны человечнее, чем люди, черт возьми!»
«Это алчность», – говорю я.
«Что?» – он переспрашивает.
«Жадность по-другому. Иди спроси у Коринн», – говорю я ему. «Она наверху смотрит телевизор. Ей это тоже не нравится. Вы похожи».
«Я все еще ее ненавижу», – говорит он. «Я еще не могу с ней разговаривать. Эта моя политика. Она просто не была…»
«Знаю-знаю», - перебиваю я. «Твоя позиция понятна. В конце концов, дорогой, тебе просто придется оставить это».
«Ты не можешь мне сказать, что это ерунда, потому что это очень важно. Если это было пустяком – оставить моего отца и тебя заботиться обо мне, – тогда вообще нет ничего серьезного, понимаешь?»
«Да», – говорю я. «Я понимаю. Теперь».