Чарльз Бакстер, «Алчность»



Мы возвращаемся домой, и вечером за столом речь снова заходит о капитализме. Кажется, у нас полный дом революционеров. На этот раз тему поднимает Джереми, он заходит в кухню, босой и с айфоном. Я сижу, пью чай. Ему шестнадцать или семнадцать, точно не скажу. Обычно мы болтаем о космических пришельцах, и я притворяюсь, что верю в них, чтобы подыграть ему, а потом неожиданно свести разговор к Иисусу, но сейчас он явно думает о чём-то другом. На нём футболка Rage Against the Machine*, и я замечаю, что он отращивает усы — в этот раз успешно.

— Охереть можно! — восклицает он.

Я не против того, что он ругается. Правда, совершенно не против. Не знаю почему, но меня это забавляет.

— Бабушка Ди, тебе нравятся слоны?

— Очень. Хотя ни с одним не знакома, — отвечаю я.

Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли чем-то занят в гараже, а Коринн наверху, пялится в телевизор. Не знаю, где Люси, должно быть, где-то в доме, читает.

— Слоны — одно из величайших творений Господа. Они ведь оплакивают своих мёртвых, — добавляю я.

— Так вот, ты только посмотри на эту херню, — он указывает на маленький экран телефона.

— Слишком мелко, мне не разобрать.

— Прочесть?

Какой же приятный молодой человек. Меня радует его компания. Любить внука очень легко, это не требует никаких усилий. К тому же, его лицо немного напоминает мне лицо моего покойного мужа.

— Давай, — отвечаю я.

— Смотри, дело в том, что, ну, типа, слонов убивают.

— Как это? — спрашивает Астрид, стоя у плиты. — Как убивают?

— Ну, в Зимбабве, — я, кстати, знаю, где это, мы на географии учили — так вот, в ней, ну, в этой статье, говорится, что эти люди, зимбабвийцы, добавляют цианид в водоёмы в этих, ну, типа, огромных национальных парках, чтобы убивать слонов. У этих ублюдков, думаю, есть доступ к цианиду, который используется для промышленной добычи золота.

—Джереми, пожалуйста, следи за языком, — бросает Астрид. Теперь она режет помидоры.

— И вот так они убивают, ну, эта отравленная вода убивает маленьких зверьков, гепардов, а потом стервятников, которые едят умерших гепардов, и получается, ну, типа пир смерти под открытым небом. Но, конечно, чаще всего цианид в водоёмах убивает слонов.

Он смотрит на меня так, словно это я виновата. Я старуха. Я понимаю: старики ответственны за все.

— Разве слоны кому-то мешают?!

— И зачем же они это делают? — спрашиваю я.

— Убивают слонов? Ради слоновой кости. У них, типа, эти, бивни.

— И сколько слонов они так убили?

— Здесь сказано восемьдесят. Восемьдесят слонов, погибших от отравления цианидом, валяются мёртвые. Господи, как же я порой ненавижу людей!

— Они этого заслуживают.

— И для чего, по-твоему, им эта слоновая кость? — спрашивает Астрид, помешивая соус.

— На статуэтки, — отвечаю я. — Они вырезают из слоновой кости маленьких будд. Убивают слонов, чтобы вырезать улыбающегося Будду. А потом продают этого улыбающегося Будду американцам. И маленький Будда из слоновой кости отправляется прямиком на витрину с подсветкой.

— Это ненормально, — говорит Джереми. — Люди грёбаные психи. Да в этих слонах, на хер, больше человеческого, чем в людях.

— Это называется алчность.

— Алчность?

— Синоним жадности. У Коринн спроси. Она наверху, телевизор смотрит. Ей это тоже не по душе, в этом вы похожи.

— Я всё ещё её ненавижу. Не могу с ней разговаривать. Это дело принципа. Её же не было…

— Знаю, знаю. Можно понять твой принцип. Но в конце концов тебе придется от него отказаться, дорогой.

— Не надо мне рассказывать, что это пустяк, потому что это ни разу не пустяк. Если бросить меня на вас с отцом — это пустяк, тогда вообще ничего не имеет значения, понимаешь?

— Конечно, понимаю. Пока что.


--------------------
*Rage Against the Machine — рок-группа из Америки, которая в своём творчестве часто обращается к социальной проблематике.