АЛЧНОСТЬ
Чарльз Бакстер

Мы возвращаемся домой, и в тот же вечер за столом снова поднимается тема капитализма. Мы похожи на семью революционеров. На этот раз такое впечатление исходит от Джереми, который перед ужином заходит на кухню босиком, держа в руках свой айфон.

Я сижу, пью чай. Ему шестнадцать или семнадцать, точно не помню. Обычно мы с ним говорим о пришельцах из космоса, и я в шутку притворяюсь, что они существуют и, наконец, стараюсь привести его к Богу, но сегодня он поглощен чем-то другим. На нем футболка с надписью «Rage Against the Machine», и я замечаю, что он отращивает усы. Должна признать, что на этот раз ему это удается.

— Блядь, я не могу в это поверить! — говорит он мне. Я не против того, что он матерится. Нет, серьезно. Наоборот, меня это забавляет, не могу сказать почему. — Бабушка Ди, а ты любишь слонов?

— Да, очень, хотя никогда не видела их вживую. Слоны – одни из самых замечательных существ, которых создал Бог. Они оплакивают своих умерших, — отвечаю я. Мы сидим за столом на кухне. Астрид готовит ужин, Уэсли копается в гараже, а Коринн наверху воркует перед телевизором. Не знаю, где Люси, но, наверное, она читает где-то в доме.

— Посмотри на эту сраную штуку, — говорит Джереми, указывая на маленький экран телефона.

— Он слишком маленький, я ничего не вижу.

— Тебе прочитать? — спрашивает он. Какой хороший юнец. Мне нравится его компания. Любить внука так легко, для этого вообще не требуется никаких усилий. Вдобавок, его лицо немного напоминает мне моего покойного мужа.

— Конечно, — говорю я.

— Ну, дело в том, что речь идет об убийстве слонов и тому подобном.

— А что там насчет них? — спрашивает Астрид, стоя у плиты. — Как убили-то?

— Ну что ж, в Зимбабве, а я знаю, где это находится, потому что мы изучали это на географии. В любом случае, в статье говорят, что эти люди, ну эти зимбабвийцы, подсыпали цианид в водопои в этом, типа, огромном парке, чтобы убить слонов. И у этих ублюдков, я полагаю, есть доступ к промышленному цианиду, который они используют при добыче золота…

— Джереми, пожалуйста, следи за своим языком, — скромно говорит Астрид, нарезая помидоры кубиками.

— И они убивали, то есть, водопой с отравленной водой убивал маленьких животных, гепардов, а потом и стервятников, которые поедают гепардов, как только те умирают. Так что это что-то вроде настоящей кафешки во дворце смерти, но в основном цианид в водопоях убивает именно слонов. Которые ну вообще безобидные! — он уставился на меня, как будто это я виновата. Я уже не молода, и понимаю: пожилые люди ответственны за все.

— Зачем они это делают?

— Убивают слонов? Ради слоновой кости. У них что-то вроде клыков.

— И со сколькими слонами они так?

— Здесь написано восемьдесят, — говорит мне Джереми. — Восемьдесят мертвых слонов, отравленных цианидом лежат целыми кучами. Господи, иногда я ненавижу людей.

— Да уж. Это правда.

— Как думаешь, что они делают со всеми этими слоновыми костями? — спрашивает Астрид, помешивая соус.

— Используют для резьбы, — говорю я. — Они вырезают маленьких Будд. Убивают слонов и вырезают счастливого Будду. Потом продают его американцам. Маленький Будда из слоновой кости отправляется на самую приметную витрину.

— Это так неправильно, — говорит Джереми. — Люди пиздецки больны. Чёрт побери, эти слоны вообще более человечны, чем мы!

— Алчность, — говорю я.

— Это что? — спрашивает он.

— Еще одно слово, означающее жадность. Пойди поговори с Коринн, — говорю я ему. — Она наверху, смотрит телевизор. Ей это тоже не нравится. Она прям как ты.

— Я все еще ненавижу ее. Пока не могу с ней поговорить. Таковы мои принципы. Она просто не...

— Знаю-знаю. Принципы. В конце концов, тебе все равно придется поступиться, дорогой.

— Ты не можешь говорить мне, что это пустяк, потому что это было очень важно. Если оставить меня на тебя и отца не было пустяком, тогда всё остальное вообще полные мелочи, понимаешь?

— Да, — говорю я. — Понимаю. Теперь.