Отрывок из «Avarice»
(автор – Чарльз Бакстер)


Дома, за ужином, мы снова вернулись к серьезным разговорам о капитализме. Можно подумать, мы воспитываем революционеров. На этот раз начал Джереми. Он показался на пороге кухни босиком, не отрываясь от айфона. Я в это время пила чай. Ему шестнадцать или семнадцать, я всё забываю. Обычно мы с ним беседуем о пришельцах из космоса, и я соглашаюсь с ним, а потом доказываю, что это вовсе не значит, что Бога не существует. Сегодня же, видимо, речь пойдет о другом. Он сам выбирал свою футболку – одной из тех групп, что поют о несправедливости нашего общества – и усы отрастил, как у взрослого.


- Ну и дерьмо я только что вычитал!


Не страшно, что он ругается. Пускай. Это даже как-то трогательно.


- Бабушка, ты любишь слонов?


- Очень, - отвечаю я, - хотя вживую ни одного не видела.


Джереми и я за столом, Астрид готовит, Уизли чем-то занят в гараже, а Коринн наверху спорит с телевизором. Где сейчас Люси я не знаю, заперлась где-то и читает, наверное.


- Это величественные создания. Я слышала, что слоны оплакивают умерших собратьев.


- Тогда прочитай про этих говнюков, - говорит и показывает в маленький экран.


- Здесь слишком мелко, я не вижу.


- Давай я прочитаю.


Какой же он славный. Мне с ним всегда интересно. Любить внуков так просто, что бы они ни делали. И что-то от почившего мужа есть в этом мальчике.


- Будь добр.


- Ну, здесь про то, что в Африке гибнут слоны.


- Слоны? - обернулась Астрид. - Из-за чего?


- Так вот, в Зимбабве – это страна в Африке, мы это еще по географии проходили, – короче, тут пишут, что люди в Зимбабве берут цианид и отравляют всю воду в огромном заповеднике – они так на слонов охотятся. Цианид, понятное дело, эти сукины дети прут с золотых приисков.


- Джереми, потрудись не выражаться, - сказала Астрид с напускной строгостью, не отрываясь от разделочной доски.


- Они же не только слонов, то есть эта вода отравляет и зверей поменьше, гепардов, а потом и падальщиков, которые едят мясо с цианидом. То есть это как маньяк открыл ресторан и травит своих посетителей. Но самое ужасное, что гибнут бедные слоны, - он посмотрел на меня, будто я в ответе. Я понимаю: мир таков, каким его когда-то сделали мы, старики. – Которые никогда и никому не вредили.


- Зачем же это надо людям? – спросила я.


- Убивать слонов? Им нужны их бивни.


- И сколько слонов погибло?


- Тут пишут, что восемьдесят, - отвечает Джереми. – Восемьдесят отравленных цианидом слонов – как свалка из трупов. Какими же скотами надо быть!


- Ты прав, - говорю я, - такие люди заслуживают осуждения.


- И на что им столько бивней, по-твоему? – спросила Астрид, помешивая соус.


- Для божков. Они убивают слонов и вырезают благостных маленьких будд, а потом продают их американцам. И эти божки из слоновой кости сияют у нас с прилавков.


- Так быть не должно, - продолжает Джереми. – Люди совсем двинулись. Эти слоны больше похоже на людей, чем мы сами.


- Это всё сребролюбие, - отвечаю я.


- То есть «серебрóлюбие»?


- Это значит, что люди любят деньги. Мама тебе расскажет, - говорю я. - Она телевизор смотрит, поднимись к ней. Коринн тоже ненавидит людскую алчность. В этом вы с ней очень похожи.


- Я её не простил. Разговаривать я с ней не буду. Я так решил. Как она, так…


- Знаю, знаю, мальчик мой. И понимаю тебя. Но однажды ты сменишь гнев на милость.


- Я не должен с ней мириться, что бы ты ни говорила. Она оставила меня на вас с отцом. Если мне на нее за это нельзя обижаться, тогда за что вообще можно обижаться?


- Я понимаю, ещё время не пришло, - отвечаю я.