Возвращаясь вновь к теме дома, и в тот вечер за обеденным столом снова всплывает тема капитализма. Похоже, мы – семья, воспитывающая революционеров. В этот раз инициатором выступает Джереми, который перед ужином заходит на кухню босиком, держа в руках свой айфон. Я сижу, пью чай. Я не помню точно, ему шестнадцать или семнадцать лет. Обычно мы с ним разговариваем о космических пришельцах, и я потакаю ему, притворяясь, что верю в их существование, и в конце концов привожу его к Иисусу, но сегодня он нацелен на что-то другое. На нем футболка с надписью “Rage Against the Machine”1 , и я замечаю, что он отращивает усы, и на этот раз более чем успешно.
– Черт возьми, я не могу в это поверить, – говорит он мне. Я не обращаю внимания на то, что он использует ругательства. В принципе мне всё равно. Не могу сказать почему, но это забавляет меня. – Бабушка Ди, тебе нравятся слоны?
– Они мне очень нравятся, – говорю я. – Хотя я никогда не видела их в живую. Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли занимается чем–то в гараже, а Коринн наверху воркует перед телевизором. Где Люси я не знаю – скорее всего, читает где-нибудь в доме. – Они – одни из величайших Божьих созданий, – говорю я. – Я знаю, что они скорбят о своих умерших сородичах.
– Ты только посмотри на эту хрень, – говорит он, указывая на маленький экран телефона.
Он слишком маленький. Я не вижу.
– Хочешь, чтобы я прочитал? – спрашивает он. Какой он замечательный молодой человек. Мне нравится находиться в его компании. Любить внука так легко, для этого вообще не требуется никаких усилий. Кроме того, его лицо немного напоминает мне лицо моего покойного мужа.
– Конечно, – говорю я.
– Ну, видишь ли, дело в том, что речь идет об убийстве слонов и тому подобном.
– А что насчет них? – спрашивает Астрид, стоя у плиты. – Как их убили?
– Ладно, итак, в Зимбабве, а я знаю, где это находится, потому что мы проходили это на географии, в любом случае, в этой статье говорят то, что они, эти люди, эти зимбабвийцы, подсыпали цианид в водоемы в этом, типа, огромном парке, чтобы убить слонов. И у этих ублюдков, как я полагаю, есть доступ к промышленному цианиду, который они используют при добыче золота –
– Джереми, пожалуйста, следи за своим языком, – сдержанно говорит Астрид. Сейчас она нарезает помидоры кубиками.
– И вот они, то есть я имею в виду, этот водопой с отравленной водой как бы убивает маленьких животных, гепардов, а потом и стервятников, которые поедают гепардов, когда те умирают, так что это что–то вроде настоящей закусочной в стиле дворец смерти на открытом воздухе, но по большей части цианид в этой воде убивает слонов. Он смотрит на меня так, будто это я виновата в происходящем. Я стара. Я понимаю: пожилые люди ответственны за все. – Которые безвредны?
– Зачем же они это делали? – спрашиваю я.
– Убивали слонов? Из-за слоновой кости. У них же типа бивни.
– Со сколькими слонами, – спрашиваю я, – они это сделали?
– Здесь написано восемьдесят, – говорит мне Джереми. – Восемьдесят мертвых отравленных цианидом слонов лежат грудами. Господи, иногда я ненавижу людей.
– Да, – говорю я. – Справедливо.
Что по-твоему они делают со всей этой слоновой костью? – спрашивает Астрид, помешивая соус.
– Используют для резьбы, – говорю я. – Они вырезают маленьких Будд. Они убивают слонов и вырезают счастливого Будду. Затем они продают счастливого Будду американцам. И маленький Будда из слоновой кости оказывается в витрине с подсветкой.”
– Это так неправильно, – говорит Джереми. – Люди просто психи. Черт возьми, эти слоны более человечны, чем люди.
– Это алчность, – говорю я.
– Это что? – спрашивает он.
Еще одно слово, обозначающее жадность. – Пойди спроси Коринн, – говорю я ему. – Она наверху, смотрит телевизор. Ей все это тоже не нравится. Она говорит, прямо как ты.
– Я все еще ненавижу ее, – говорит он. – Пока что я не могу с ней говорить. Такова моя политика. Она просто не была...
– Я знаю, я знаю, – говорю я. – Политика понятна. В конечном счете, тебе все же придется отказаться от неё, милый.
– Ты не можешь говорить мне, что это пустяк, потому что это было очень важно. Если оставить моего отца и тебя заботиться обо мне не было таким уж важным делом, то тогда ничто другое не важно, ты понимаешь?
– Да, – говорю я. – Я понимаю. Сейчас.


_______________________
1 Rage Against the Machine — американская рок-группа из Лос-Анджелеса, штат Калифорния.