(Отрывок из книги Чарльза Бакстера «Скупость»)
Мы вернулись домой, и вечером этого же дня за обеденным столом снова была поднята тема капитализма. Казалось, что мы – семья революционеров. В этот раз инициатором разговора стал Джереми, который ещё до ужина зашёл на кухню босиком, держа в руках свой смартфон. Я сидела и пила чай. Ему шестнадцать или семнадцать лет, точно не помню. Обычно мы с ним разговариваем о пришельцах, и я делаю вид, что они в самом деле существуют, чтобы подразнить его и в конце концов перевести разговор на обсуждение Бога, но сегодня у него явно были другие планы. На нём была футболка с изображением какой-то рок-группы, я также заметила, что он отращивает усы, причём на этот раз довольно успешно.
– Чёрт, не могу в это поверить, – сказал он мне. Я была не против того, что он использует ненормативную лексику. Правда не против. Это меня даже забавляет, не знаю почему. – Бабуля Ди, тебе нравятся слоны?
– Мне очень нравятся слоны, хотя я никогда не видела их вживую, – ответила я. Мы сидели за кухонным столом. Астрид готовила ужин, Уэсли занимался чем-то в гараже, а Корин смотрела телевизор наверху. Не знаю, где находилась Люси, думаю, она сидела где-то в доме, увлечённая чтением. – Они – одни из самых крупных созданий Бога, – сказала я. – Полагаю, что они даже умеют скорбеть об умерших.
– Тогда взгляни на этот бред, – сказал он, указывая на небольшой экран телефона.
– Слишком мелко, мне не видно.
– Хочешь, я прочитаю? – спросил он. Какой же он всё-таки замечательный мальчик. Мне нравится проводить с ним время. Любить внука так просто, мне даже не приходится прилагать никаких усилий. К тому же его лицо немного напоминало мне лицо моего покойного мужа.
– Конечно, – ответила я.
– Понимаешь, тут говорится об убийстве слонов и тому подобном.
– А что с ними? – спросила Астрид, стоя у плиты. – Как их убивают?
– Так вот, в Зимбабве, местоположение которой мне известно, потому что мы изучали это на географии, в любом случае, в этой статье говорится, что эти люди, жители Зимбабве, добавляют цианид в водоём, находящийся в природном заповеднике, для того чтобы убивать слонов. И мне кажется, что у этих сволочей есть доступ к промышленному цианиду, который используется в золотодобывающей отрасли и…
– Джереми, следи за языком, – спокойно сказала Астрид, которая была занята нарезкой помидоров.
– И он, я имею в виду отравленный водоём, был, типо, причиной смерти более мелких животных, например, гепардов, а затем и стервятников, которые питаются мёртвыми гепардами, так что это что-то вроде эстафеты смерти под открытым небом, но больше всего от цианида в воде страдают слоны. Он смотрел на меня так, будто я была в этом виновата. Но я уже достаточно старая, чтобы понимать, что пожилые люди ответственны за многое. – А слоны ведь на самом деле совершенно безобидны.
– Зачем они делают это? – спросила я.
– Убивают слонов? Ради слоновой кости. У них есть, типо, бивни.
– Сколько слонов уже умерло из-за них? – спросила я.
– Тут сказано, что восемьдесят, – ответил Джереми. «Восемьдесят отравленных цианидом слонов лежали мёртвыми кучами. Боже, иногда я просто ненавижу людей».
– Достаточно справедливо, – отметила я.
– Как думаешь, для чего им нужна слоновая кость? – спросила Астрид, помешивая соус.
– Они используют её для резьбы, вырезают из неё маленькие фигурки Будды, – ответила я. – Они убивают слонов ради того, чтобы вырезать фигурки счастливого Будды, а потом продать их американцам. Маленькие резные фигурки Будды выставляются на витрины с подсветкой.
– Это так несправедливо, – сказал Джереми. – Люди просто сошли с ума. Чёрт возьми, даже слоны более человечны, чем люди.
– Это всё из-за скупости, – сказала я.
– Что? – переспросил он.
– Синоним слова «жадность». Иди и спроси Корин, – ответила я. – Она наверху, смотрит телевизор. Ей это слово тоже не нравится. У неё та же точка зрения, что и у тебя.
– Я всё ещё терпеть её не могу, – сказал он. – Не могу с ней разговаривать. Такова моя позиция. Она просто не…
– Я знаю, знаю, – сказала я. – Твоя позиция абсолютно обоснована. Но тебе придётся рано или поздно отказаться от неё, дорогой.
– Ты не можешь утверждать, что это пустяк, потому что это не так. Если бы это было не важно, то, что она оставила меня на воспитание вам с отцом, тогда ничего не является по-настоящему важным, понимаешь?
– Да, понимаю, – согласилась я. – Понимаю, во всяком случае, пока.