Мы возвращаемся домой, и в тот вечер тема капитализма снова поднимается за ужинным столом. Семья революционеров, ей богу. На сей раз начинает Джереми, любящий расхаживать по кухне босиком с телефоном в руках. Я пью чай. Ему шестнадцать или семнадцать, не могу вспомнить. Обычно мы обсуждали инопланетян. Я притворялась, что они существуют, чтобы развеселить его и вернуть в реальность, в конце концов. Но сегодня его интересует нечто другое. На нем футболка с надписью “Rage Against the Machine”, и я замечаю, что он пытается отращивать усы - в этот раз вышло не плохо.

— Поверить, блять, не могу, — говорит он мне.

Не имею ничего против того, что он матерится. Правда. Не знаю почему, но меня это веселит.

— Бабушка Ди, ты любишь словнов?

— Обожаю, — отвечаю я. — Хоть лично ни с одним не знакома.

Мы сидим за кухонным столом. Остальные заняты своим делом: Астрид готовит ужин, Уэсли занимается чем-то в гараже, а Корин валяется перед телевизором наверху. Понятия не имею где Люси - возможно, проводит время за чтением книг.

— Они - одни из величайших Божьих созданий, скорбящие по своим умершим.

— Тогда взгляни на этот пиздец, — говорит он возмущенно, тыкая в экранчик.

— Не вижу. Слишком мелко.

— Прочитать? — спрашивает он.

Очаровательный мальчик. Мне нравиться его компания. Любить внуков так легко. К тому же, его лицо немного напоминает мне лицо покойного мужа.
— Конечно, — соглашаюсь я.

— Короче, смотри. Речь идет об убийстве слонов и о всяком другом беспределе.

—Что-что там? — не понимает Астрид, стоящая у плиты, — Как убивают?

— Ну, в Зимбабве, а я знаю где она находится, потому что проходил это на географии, ну неважно, в этой статье говорится, что они, эти люди, эти зимбабвийцы, подсыпали цианид в водоемы в, как бы, огромном парке, чтобы отравить слонов. И у этих гандонов, полагаю, есть доступ к промышленному цианиду, который они используют при добыче золота…

— Джереми, — сдержанно замечает Астрид, нарезая помидоры — следи за языком.

— И из за них они, точнее, из за отравленной воды погибали животные поменьше: гепарды, затем стервятники, поедающие мертвых гепардов. Это что-то наподобие уличной забегаловки во “дворце смерти”. Но в основном-то цианид убивал слонов.

Он вылупился на меня так, будто я была виновата в произошедшем. Мне уже много лет. Я понимаю: старики ответственны за все.

— Зачем им это? — спрашиваю я.

— Убивать слонов? Для добычи слоновой кости. Ну, их бивней.

— Сколько слонов они успели искалечить?

— Тут сказано, восемьдесят. — Джереми пробегает глазами текст. — Восемьдесят мертвых слонов, отравленные цианидом, лежали кучкой друг на друге. Господи, иногда я ненавижу людей.

— Справедливо, — соглашаюсь я.

— Как думаешь, зачем им бивни? — подает голос Астрид, помешивая соус.

— Для резьбы, — говорю я. — Они убивают слонов и вырезают счастливого Будду, которого продают потом американцам. Маленький Будда из слоновой кости поселяется в освещенной витрине.

— Неправда, — возражает Джереми. — Люди - гребаные психопаты. Сука, в этих слонах куда больше человечности, чем во всех нас.

— Всему виной алчность. — говорю я.

— Всему виной что?

— Синоним жадности. Можешь спросить у Корин. — предлагаю я ему, — Она наверху, смотрит телевизор. Она тоже против этого. Вы с ней два сапога пара.

— Я все еще на нее злюсь. — заявляет он, — Я не могу пока с ней разговаривать. Это мой принцип. Она просто…
— Знаю, знаю, — говорю я. — Твои принципы понятны. Но когда-нибудь тебе все же придется отказаться от них, милый.

— Ты не убедишь меня в том, что это не важно, потому что это было очень важно. Если бросить моего отца и тебя со мной на руках - пустяк, выходит, что ничего уже не имеет особого значения. Понимаешь?

— Да, — отвечаю я, — Я понимаю. Пока что.